Венец тьмы

Он улыбался, наблюдая, как она жестикулирует, пытаясь объяснить ему непостижимое. В такие моменты она казалась почти счастливой. Но затем, словно тень набегала на её лицо, она умолкала и смотрела в огонь, будто видела там что-то, недоступное моему взору.

- Тебе не хватает… того мира? -однажды осторожно спросил он.

Она долго молчала, прежде чем ответить:

- Иногда. Но там… там у меня не было того, что есть здесь.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось. В её глазах он увидел странную смесь тоски, нежности и чего-то темного, пульсирующего под поверхностью. Он не стал спрашивать, что именно она нашла здесь такого, чего не было в её мире. Часть его просто боялась ответа, прекрасно понимая, что тот будет не о нём.

А ещё - тьма. Рейвен начал замечать это постепенно. Сначала- случайные отлучки в лес, которые она объясняла желанием прогуляться. Потом- странный шёпот. Оливия едва уловимо говорила сама с собой когда она думала, что никто не слышит. Тени, что ползли за ней по стенам, словно прирученные питомцы. Всё чаще он просыпался среди ночи и обнаруживал, что её нет в доме.

Однажды на рассвете он проследил за ней. Среди деревьев, в предутреннем тумане, Оливия стояла, вытянув руки. Вокруг неё клубилась тьма, не обычный мрак, а живая, пульсирующая субстанция, извивающаяся, как щупальца гигантского морского чудовища. Она направляла эту тьму на маленького оленёнка, который застыл, парализованный ужасом. Он видел, как сила мрака окутывала беззащитное существо, как оно дрожало, как в его глазах отражался абсолютный страх.

- Оливия! - выкрикнул он, не в силах сдержаться.

Тьма мгновенно рассеялась. Оленёнок, освобожденный от пут, бросился прочь. Она повернулась ко Рейвену, и в её глазах мелькнуло раздражение, быстро сменившееся улыбкой.

- Ты напугал меня, - сказала она легко, словно ничего и не произошло. - Что ты делаешь здесь в такой час?

- Я мог бы спросить о том же, - ответил он, подходя ближе. -Что это было, Оливия?

- Просто упражняюсь, - пожала она плечами. - Мне нужно понять свои силы, чтобы контролировать их.

- Это не похоже на контроль,- возразил он. - Это похоже на…

Она подошла к нему вплотную, положила руки на грудь, и все его мысли разлетелись. Её глаза, в которых отражалось восходящее солнце, смотрели прямо в душу.

- Тебе не о чем беспокоиться, Рейвен, - прошептала она. - Я просто хочу быть готовой. Король не оставит нас в покое навсегда. Когда он придёт за нами, я должна уметь защищаться.

Её логика была безупречна, но интуиция кричала об опасности. Впрочем, когда она поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ, все сомнения генерала отступили. Один поцелуй, невинный и мимолетный- и он был готов на всё. Его дракон ликовал- истинная обратила на него внимание.

- Где Венец? -спросила она несколько дней спустя, когда они сидели у постели дремлющего Дейра.

Рейвен напрягся:

- Зачем он тебе?

- Для защиты, - её голос звучал слишком уж рассудительно и безэмоционально. Будто она не раз репетировала, что скажет. - Мы здесь, словно мишень для короля. Три беглеца, один из которых умирает, а другой… - она провела пальцем по моей щеке, в её взгляде мелькнула ... жалость. Но даже эта эмоция нравилась дракону больше, чем вежживое равнодушие, проявляемое ею ранее. - Безнадёжно влюблен и не может мыслить рационально.

- Ты не можешь надеть его снова, - Рейвен поймал её руку.- Ты сама знаешь, что он делает с тобой.

- А если я скажу, что готова? Что теперь я знаю, как им управлять?

Их взгляды сцепились в безмолвном поединке. Он видел решимость в её глазах, но также и нечто другое - тьму, пульсирующую под поверхностью, жаждущую освобождения.

- Нет,- твердо сказал он, приготовившись к неминуемой ссоре. Но её не последовало.

Оливия отстранилась, и вдруг улыбнулась:

-Ладно, ты прав. Я просто боюсь, - она опустила взгляд. - Прости меня.

Он обнял её, чувствуя, как Оливия прижимается к нему, такая хрупкая и теплая. И игнорировал предательский холодок, ползущий по спине.

Она была неутомима. Каждый день, разными способами, она возвращалась к вопросу о Венце. Убеждала, просила, соблазняла. Особенно соблазняла.

- Представь, Рейвен, - шептала она, прижимаясь к нему в коридоре так, словно бы за стеной не было умирающего Дейра - Как мы могли бы быть свободны. Не прятаться. Жить открыто.

Её губы почти касались его, её аромат дурманил. Он сходил с ума от желания, от невозможности обладать ею полностью. Она была его истинной, предназначенной судьбой, и каждая клеточка драконьего тела кричала об этом. Но каждый раз он отстранялся, удерживаемый последними крупицами разума. С ней нельзя было также, как с другими женщинами. К тому же, чувство чести перед Дейром не позволяло этого. А ещё... Ещё он прекрасно понимал, что Оливия делает это не потому, что её тянет к нему.

- Я не могу потерять тебя, - говорил он.- Венец почти поглотил тебя в прошлый раз. Я знаю, Дейр говорил то же самое.

- Теперь я сильнее, - её глаза пылали уверенностью. - Я ведь не зря всякий раз тренируюсь с силой. Поверь мне, Рейвен. Просто поверь.

И он сломался. Через неделю непрерывной осады, после особенно тяжелой ночи, когда Дейр кричал от боли, а он чувствовал себя беспомощным и бесполезным, Рейвен сдался.

- Он здесь, - сказал он, указывая на половицу в моей комнате. - Под третьей доской от стены.

Её лицо осветилось торжеством и ненавистью , так быстро промелькнувшими, что он почти убедил себя, что это игра света. Она благодарно поцеловала его, и в тот момент он поверил, что всё будет хорошо.

Она надела Венец той же ночью. Рейвен проснулся от странного ощущения холода, пронизывающего дом. В коридоре, где обычно горела свеча, клубилась неестественная тьма. Он нашел её в гостиной - стоящую перед зеркалом, рассматривающую свое отражение. Венец тьмы, видимый на этот раз на её голове, пульсировал, как живое сердце, черный обсидиан, казалось, сливался с её плотью.

-Оливия? - позвал он, и когда она повернулась, то не узнал её взгляда.

- Наконец-то, - произнесла она голосом, который был одновременно её и не её. - Как же долго я ждала этого момента.

Осознав, как ошибался, он хотел броситься к ней, сорвать проклятый Венец, но не мог пошевелиться. Тьма держала его, как в тисках. Она подошла, погладила его по щеке с почти материнской нежностью.

- Не бойся, - прошептала она. - Я всё контролирую. Теперь всё будет иначе.

Но в её глазах плескалось что-то древнее и чужое. И как он ни старался, он не мог найти в них ту Таню, которую знал.

***