Страница 13 из 42
Я обхватила его торс ногами, и он, не прерывая поцелуя, понес меня к огромной кровати, бросая на бархатное покрывало. Сам он избавлялся от одежды с пугающей скоростью, отбрасывая в стороны камзол и рубашку. При свете свечей его торс казался высеченным из камня, покрытый бледными шрамами, говорящими о том, что этот мужчина за свою жизнь убивал не только словом.
Он навис надо мной. Его ладони заскользили по моему телу. Каждый его штрих, каждый поцелуй, оставленный на шее, ключицах, груди, оставлял за собой дорожку жидкого огня. Я выгибалась дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Из моего горла вырывались тихие, неприличные стоны, которые я, клянусь, никогда раньше не издавала!
Его губы спустились ниже, обжигая кожу живота. Он играл, дразнил, натягивая мои нервы, как струны, пока я не начала умолять. - Пожалуйста… Рейнгард…
Он поднялся, глядя мне прямо в глаза, тяжело дыша. - Я буду нежен, насколько смогу. Но ты сама пришла в логово волка, девочка.
Когда он вошел в меня, резкая, разрывающая боль заставила меня вскрикнуть. Тело Миланики было невинно, и этот барьер мы преодолели вместе, жестко и бескомпромиссно. Он замер на секунду, стиснув зубы, давая мне привыкнуть к его размеру, собирая мои слезинки поцелуями со щек.
А затем начал двигаться. И химия с биологией пошли к чёрту. Только чистая алхимия. Волшебство. Тепло, переходящее в абсолютный жар. Резкие, глубокие толчки, от которых кружилась голова и сбивалось дыхание. Я цеплялась за его спину, отдаваясь этому первобытному ритму, растворяясь в нем под его низкий, гортанный рык. С каждым движением боль отступала, сменяясь захлестывающей, сумасшедшей эйфорией, от которой искрило под веками.
Я кричала его имя, когда меня накрыла волна ослепительного оргазма, рассыпаясь на тысячи золотых искр, и в тот же миг он содрогнулся в моих объятиях, тяжело выдыхая мне в шею.
Мы лежали в тишине, сплетенные вместе. Его сердце бешено колотилось о мою грудь, а рука собственнически прижимала меня к себе. Я лежала и счастливо улыбалась в темноту.
Кажется, Право первой ночи оказалось лучшим законом в этом чокнутом средневековье. А старый Фортмут, да простят меня Боги, был абсолютно прав. Оказывается, ночью можно очень неплохо согреться. Главное - правильно выбрать обогреватель.
8. Ледяное утро
Утро ворвалось в покои Лернейского волка ярким, почти наглым солнечным лучом, который упал прямо мне на лицо. Я поморщилась, не открывая глаз, и сладко потянулась. Тело приятно ныло- терпкое, тянущее ощущение, напоминающее о том, что эта ночь была… ох. Скажем так, большой Лондонский пожар был бы лишь маленькой прелюдией к тому огнищу, что мы устроили здесь.
Я приоткрыла один глаз и повернула голову.
Рейнгард спал. И, надо признать, спящим он бесил меня еще больше, потому что был до неприличия красив. Разметанные по подушке темные волосы, резкие, мужественные черты лица, которые во сне казались чуть мягче. Одеяло сползло до пояса, обнажая широкую грудь, литые мышцы и сеть старых шрамов, которые только добавляли ему первобытной привлекательности. Настоящий хищник, отдыхающий после удачной охоты.
Я засмотрелась на то, как мерно вздымается его грудь, и неожиданная, шальная мысль кольнула где-то под ребрами: " А, может, остаться?•".
Ведь мне было с ним так хорошо, как не было ни с кем и никогда в моей прошлой жизни. Эта страсть, этот его жадный, поедающий взгляд… честно говоря, на меня никто и никогда так не смотрел. Даже с бывшим мужем сперва общались просто как приятели. А здесь- да за один такой жадный мужской взгляд любая женщина жизнь готова отдать.
Я мысленно отвесила себе звонкую пощечину. Очнись, Стефа! Губу закатай! Он князь, хищник, циник. Он не женится на беглой девчонке, которая вчера скинула халат посреди пиршественного зала. Для него это игра. Вкусная, страстная, но забава. Месяц-другой он мною потешится, а как только надоем - вернет этому старому пердуну Фортмуту, или выдаст замуж за какого-нибудь своего беззубого вассала в знак милости. И буду потом по ночам терпеть слюнявые поцелуи и кряхтение муженька, глядя в потолок со слезами.
Нет уж. У меня есть цель.
Я осторожно, стараясь даже не дышать, выскользнула из-под тяжелого одеяла. Утренний холодок тут же облепил голую кожу, и я поспешно схватила с пола смятую простыню, обмотав ее вокруг себя на манер римской тоги.
Где его одежда? Ага, вон там, небрежно брошена на пол рядом с резным креслом у окна.
Я на цыпочках, ступая мягче кошки, начала красться к намеченной цели. Пол из темного дерева предательски поскрипывал, каждый звук казался мне грохотом барабанов. Сердце подскочило к самому горлу и колотилось где-то в районе гланд.
На полпути я замерла и резко оглянулась на кровать. Мне почудилось, или он пошевелился? Тень сомнения мелькнула в голове, но нет - спит. Дыхание ровное, глаза закрыты.
Я выдохнула и сделала еще несколько шагов. Вот он. Пояс с ножнами, небрежно свешивающийся с подлокотника. В ножнах - тот самый кинжал, рукоять которого украшена камнями и странными рунами. Наш со Светой билет домой.
Пальцы дрогнули, когда я обхватила холодную рукоять. Потянула вверх, стараясь вытащить лезвие без малейшего лязга…
Я даже не поняла, как это произошло. В следующее мгновение мир перевернулся, ноги оторвались от пола, а горло сжало стальным капканом. Кинжал со звоном выпал из моих ослабевших пальцев и ударился о доски.
Тьма. Точнее, чёрные, бешеные глаза Рейнгарда, который стоял передо мной, каким-то немыслимым образом оказавшись здесь в долю секунды. Он держал меня за шею одной рукой, подняв над полом, как пушинку.
- Так вот, как Лафор решил действовать? - прорычал он. В его голосе клокотала такая ярость, что меня обдало холодом. - Подослать ко мне дочь, чтобы перерезать глотку?! Или ты хотела украсть кинжал?
Я захрипела, отчаянно цепляясь ногтями за его железные пальцы. Воздуха не хватало, перед глазами поплыли черные точки. Я замотала головой, не в силах выдавить из себя ни звука. "Пусти, психопат с манией преследования!"- вертелось в голове.
Его ноздри хищно раздулись. Он смотрел на меня еще секунду, словно решая, сломать мне шею прямо сейчас или подождать, а затем с отвращением разжал пальцы и отшвырнул меня в сторону.
Я рухнула на пол, больно ударившись бедром, и зашлась в надрывном кашле, жадно хватая ртом воздух. Простыня, естественно, полностью слетела, оставив меня абсолютно голой перед этим взбешенным зверем.