Незабудка

В один из таких моментов, когда они разбирали очередную главу учебника, мистер Браун вдруг замер. Его взгляд, обычно такой внимательный и сосредоточенный, задержался на лице Джорджии, затем скользнул к ее рукам, которые она, перехватив его взгляд, тут же попыталась скрыть под столом. На ее смуглой, сияющей в солнечных лучах коже проступали темные, неровные пятна.

- Прошу прощения, Джорджия,- начал мужчина , его голос звучал тихо и немного неуверенно.-Это, конечно, не мое дело, но вас... вас не обижают? Он запнулся, подбирая слова. - Я имею в виду... сэр Томас?

Джорджия вспыхнула, как пожар. Щеки ее залились краской, а в глазах мелькнула обида.

-Действительно, это - не ваше дело. - отрезала она грубовато, стараясь скрыть дрожь в голосе. Но увидев искреннее потрясение и смущение на лице мистера Брауна, она почувствовала укол стыда. Она была не такой, как он думал.

- Простите меня. Это Томас, но он... Не со зла. Ему тяжело. Как и мне. - прошептала она, опуская взгляд. - Я... я не знаю, как это объяснить. Сердцу ведь не прикажешь. Я бы и рада его не любить, но не могу. Каждый раз, когда он отталкивает меня, это лишь сильнее притягивает. Я не знаю, что делать с этим.- впервые призналась в своих чувствах другому человеку.

-Но...- мужчина стеснительно уставился в узоры на скатерти, чтобы не смущать её ещё больше.- Отчего вы держитесь за него? Отчего не желаете сами строить свою жизнь? Я знаю, леди Грейвз к вам весьма благосклонна. Вы можете стать её компаньонкой, или же продолжить обучение, а после работать гувернанткой?

Джорджия вздохнула, чувствуя, как тяжесть наваливается на плечи.

- Да... Я думала об этом, и леди Вайолет, сестра Томаса, хотела устроить мою жизнь, но я... Я просто не смогу без него.

Мистер Браун, стараясь скрыть разочарование , лишь миролюбиво улыбнулся.

- Люди часто так думают, когда впервые влюбляются, вступают в брак,- мягко сказал он.- Но после, бывает, выходят замуж или женятся второй раз, и третий. И никто, поверьте, ещё не умирал от того, что любовь прошла.

Джорджия отметила, как деликатно он обошел тему ее отношений с Томасом, упомянув брак, а не постыдную плотскую связь. То, как вообще он был мягок и тактичен. Она горько усмехнулась.

-Вот если бы я влюбилась в вас,- вырвалось у неё помимо воли. - Как было бы легко с вами. Как повезет вашей будущей жене.

Внезапно, в его глазах мелькнул огонек, и он ответил с неожиданной горячностью:

-Поверьте, если бы вы влюбились в меня, Джорджия, я бы ценил это больше всего на свете.

Его слова застали ее врасплох. Девушка смутилась, почувствовав, как жар приливает к лицу. Ей показалось, что даже такой невинный флирт был изменой Томми, и она тут же пресекла это опасное начинание. Члишком много было поставлено на карту, слишком хрупким было ее положение. Она сурово вернулась к учебнику, стараясь сосредоточиться на датах и именах, но слова мистера Брауна эхом отдавались в ее голове, оставляя после себя странное, щемящее чувство.

Вскоре после этого, когда они уже заканчивали урок, в дверь снова постучали. Вошел старый дворецкий, мистер Хадсон, с неизменной серьезностью на лице. Так как с отъездом леди Грейвз многие слуги получили выходные и использовали их для того, чтобы повидаться с семьями или же отдохнуть, то именно он сейчас исполнял мелкие поручения.

- Мисс Джорджия,- чинно произнес он, будто бы обращался к истинной леди.- Модистка прибыла, она ожидает вас в малой гостиной.

Джорджия почувствовала, как в ней вспыхивает гордость, смешанная со смущением. Она повернулась к мистеру Брауну, ее глаза сияли.

- Завтра мы с Томасом едем на приём к его друзьям,- сообщила она, стараясь придать своему голосу небрежность, но не скрывая торжества. Это был знак, она верила, что отныне всё будет хорошо.

Мистер Браун, хоть и был беден, но происходил из высшего света, и его лицо омрачилось. Он нахмурился, и Джорджия заметила, как его взгляд стал задумчивым, почти тревожным.

- К каким друзьям?- вдруг спросил он, и в его голосе прозвучала нотка беспокойства. Он не сказал этого Джорджии, но в его голове пронеслись мысли о компании Томаса - о тех, кто, пусть и не признавал этого открыто, были сплошь мерзавцами, прожигателями жизни, чьи развлечения часто граничили с жестокостью. Когда Джорджия призналась, что не знает, куда они поедут, то он лишь мягко, но настойчиво попросил:

- Будьте осторожнее, Джорджия. Пожалуйста, будьте осторожнее.

Его слова, сказанные с такой искренней заботой, заставили ее сердце сжаться. Она кивнула, чувствуя, как лёгкое облачко тревоги омрачает ее радость. Но мысль о предстоящем приёме, о том, что она, наконец-то, будет рядом с Томасом открыто, как его спутница, все же перевесила волнения. Она верила, что это начало чего-то нового, чего-то лучшего. И, прощаясь с мистером Брауном, она поймала себя на мысли, что его беспокойство, его тихая, ненавязчивая забота были ей приятны, даже если она не могла себе в этом признаться.

В доме её встретили модистка и две её помощницы. Они привезли с собой целый ворох невероятно красивых готовых платьев, несколько из которых должны были подогнать по её фигуре прямо на месте, ведь времени сшить новое не было.

30. Вайолет

Прекрасна, юна, невеста одна,

Но отчего же она так грустна?

Вайолет стояла перед зеркалом, вдыхая аромат свежих цветов, наполнявший комнату. Шелк нежно серого с газовыми широкими рукавами платья струился по ее фигуре, словно жидкое серебро, а высокая прическа, увенчанная нитями жемчуга, подчеркивала огненный оттенок ее волос. Сегодняшний вечер обещал стать одним из самых важных в ее жизни - прием в честь помолвки с сэром Эйданом Даркгрейсом.

- Вайолет, дорогая, ты выглядишь просто великолепно!- довольный голос бабушки прозвучал от двери, заставив ее вздрогнуть. Леди Маргарет, стоя в дверном проёме, промакивала глаза тонким кружевным платком.

-Спасибо, бабушка.- ответила Вайолет, пытаясь придать голосу уверенности. Леди Маргарет, кивнув, прикрыла дверь. Бабушка не любила, когда её видели в минуты слабости. Её жизнь с дедушкой, как успела узнать Вайолет, была довольно тяжёлой. Он был нетерпим к чужой слабости, не любил, когда что-то шло не по его воле. Поэтому и маму, свою родную дочь, так и не простил за своеволие, поэтому и жену держал в строгости, граничащей с жестокостью. Но вот он умер- а его тень так и продолжала безмолвно нависать над леди Маргарет Грейвз, заставляя её казаться сильнее, строже, чем она была на самом деле.