Незабудка

Служанка угодливо захихикала, прикрывая рот рукой. Ее смех стал острым ножом, вонзающимся в и без того израненное сердце Эммы.

Молчание Эммы, ее безропотная покорность, казалось, вывели Родерика из себя еще больше. Не было в них больше того животного ужаса, который раньше хотя бы мог распалить его, заставить хоть что-то чувствовать по отношению к этой холодной страшной рыбине. Он схватил графин с вином, стоявший на прикроватном столике, и с силой швырнул его в жену. .

-Пошла вон!- с исказившимся от ярости лицом заорал. Девица рядом вздрогнула, но также с вызовом продолжила глядеть на хозяйку, не вставая с колен. Словно бы она - жена Родерика, а Эмма- лишь глупая служанка, так невовремя вошедшая в хозяйскую спальню.

Эмма инстинктивно отшатнулась, графин пролетел мимо, разбившись о стену с глухим стуком, и красные брызги вина растеклись по обоям, словно кровь. Она развернулась и бросилась прочь, не разбирая дороги, слезы застилали глаза, а в ушах звенел его смех и смех служанки. Она бежала, пока не оказалась в своей спальне, где рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушки, пытаясь заглушить рыдания.

Как давно это началось? Как давно ее жизнь превратилась в этот бесконечный кошмар? Она вспомнила свою старшую сестру, красавицу Элоизу, всегда затмевавшую ее своей яркостью, своим смехом, своей легкостью.

Эмма с самого детства завидовала ей, этой беззаботной бабочке, порхающей по жизни. Да, она знала о планах сестры на побег, о ее тайных встречах со соугой. Знала, но ничего не сказала родителям. Не исполнила свой дочерний долг, не помогла сестре избежать бесчестья. Может, за это она и несёт наказание в виде ужасного брака?

В глубине души, в той темной, потаённой части ее сердца, она была рада. Рада, что сестра исчезнет, что больше не будет затмевать ее, что, наконец, хоть немного внимания достанется ей. Но оказалось, что не так уж и много претендентов на её руку и сердце даже когда Эмма не стояла в тени сестры. Лишь объявление о крупном приданом помогло, правда, охотились за ним сплошь отпрыски из не именитых и обедневших семей, родниться с которыми отец не желал. А вот богатые молодые люди из знатных родов всё также её не замечали.

Но, спустя много лет после исчезновения сестры, на одном из балов, появился Родерик. Моложе её на несколько лет, очень красивый и обходительный, с манерами истинного джентльмена. Он начал ухаживать за ней, за невзрачной Эммой, и ее сердце, до того момента не знавшее ни любви, ни внимания, расцвело. Ей было так приятно, что такой красавец обратил на нее внимание, что он шептал ей комплименты, что его взгляд, казалось, видел в ней нечто особенное. Она верила ему, верила в его слова, в его обещания. Когда она шла с ним мимо других женщин, те провожали их пару завистливыми или недоумевающими взглядами. Словно бы гадая, что же такой молодой красавец нашёл в этой старой деве, чем она привлекла его, выделилась посреди юных девиц на выданье? В эти моменты Эмма будто в облаках парила, чувствуя себя особенной. Да, ни одна хорошенькая леди не смогла покорить сердце этого красавца, а она, дурнушка Эмма, смогла!

Но замужество оказалось совсем не таким, каким она его представляла. Да, целый год всё было почти идеально. Любовь, романтика, внимание. Но как только приданое начало иссякать, а отец Эммы категорически отказался от того, чтобы признать зятя своим наследником без рождения внуков, как Родерик показал свое истинное лицо. Его комплименты сменились колкостями, его внимание - пренебрежением, его любовь - жестокостью.

Она мучилась, каждый день просыпаясь с чувством страха и отчаяния. И матери, леди Грейвз, она не могла рассказать. Стыдно было признаться в своем провале, в том, что ее брак - это лишь видимость, пустая оболочка. Хотя, наверное, мать и так догадывалась. Материнское сердце не обманешь. После смерти отца мама пыталась разузнать через слуг, что творится в их доме, когда не смогла выпытать этого у Эммы. Но Родерик быстро пресёк это, да еще и пригрозил жене так, что она оборвала все связи с матерью. Ради них обеих.

Но Эмма скучала по матери. Сегодня, к примеру, они были у неё, в её уютном поместье, и на мгновение бедняжке показалось, что она снова в безопасности, под защитой. Хотелось кинуться матери в ноги, обхватить их и молить о спасении. Но она не решилась... И теперь она снова здесь, в этом холодном, чужом доме, где каждый уголок пропитан болью и унижением.

В дверь тихо постучали. Эмма вздрогнула, вытирая слезы.- Войдите,- тихо прошептала она.

В комнату вошла молодая служанка в белом чепце, кажется, её звали Люси. Когда-то Эмма вступилась за её брата перед Родериком- тот хотел дать мальчику плетей. Он отпустил парнишку, а саму Эмму той ночью истязал так, что она думала - уже не доживёт до утра. Эрик, так звали брата Люси, уже давно работал в другом месте, и не раз звал Люси к себе, но та будто из сострадания к Эмме оставалась. Впрочем, может, она себе это лишь надумала. А осталась Люси лишь потому, что Родерик весьма щедро платил. Вот только деньги заканчивались...

В глазах Люси и сейчас читалось искреннее сочувствие.- Обед вам принести?- спросила она, ее голос был мягким и участливым.

Эмма покачала головой.- Нет, не нужно, ступай, спасибо. И, Люси, скажи девушкам не выходить этой ночью из комнат.

Служанка кивнула и тихо вышла. И тогда Эмма снова разрыдалась, но на этот раз это были слезы не только от боли и унижения, но и от неожиданного человеческого тепла.

27. Вайолет.

Предложит он руку, а сердце оставит.

Но тут же заботой и честью приправит.

И скажет- прочнее любовных всех уз

Брак по расчету, умов лишь союз.

Лондонские туманы, казалось, сговорились с настроением Вайолет, окутывая город серой дымкой. Несколько визитов графа Эйдана Даркгрейса, высокого темноволосого джентльмена с пронзительным взглядом, спасшего её на балу, стали теперь привычной частью её дней. Он появлялся с неизменной пунктуальностью, всегда с букетом свежих цветов и легкой улыбкой, которая, казалось, была призвана рассеять любую тень сомнения.

Их прогулки по Гайд-парку или вдоль Темзы всегда проходили в сопровождении леди Пенелопы Уиллоуби, дальней родственницы, чья роль дуэньи была столь же бессмысленна, сколь и ее неспособность успеть за лёгкой поступью молодых людей. Впрочем, леди Пенелопа, с её неизменным вязанием и склонностью к дремоте, была бы идеальным прикрытием даже для тайных любовников. Вот и сейчас она дремала на лавочке за их спинами.