Фрейлина. Путь домой

Фредерик нервничал и злился. На грохот экипажей по брусчатке и оглушительные крики зазывал-торговцев на Шиллерплац… на в десятки раз усилившийся стук конских копыт и дребезжание кареты на Дворцовой, где гуляло эхо… на настырную головную боль и короля тоже. На себя, в конце концов!

После традиционного завтрака, к которому он почти не прикоснулся, только много пил, монарх жестом пригласил его в свой кабинет. Следом вошли двое в черном, незнакомых ему ранее по службе или дворцу.

— Герр Бронхарт и герр Шлиц, — кратко представил король мужчин племяннику, — у них есть ряд вопросов к тебе, Фредерик. Я разрешаю ответить на них и даже настаиваю на этом.

Племянник кивнул.

— Внимательно слушаю вас, господа.

— Герр принц… не показалось ли вам что-либо странным в поведении вашей супруги? – глухо, будто бы сорванным когда-то голосом, поинтересовался один из мужчин.

Фредерик задумался…

— Что-либо? Слабо сказано… когда в ней странно все, – и усмехнулся ядовито, — к примеру, кинжал под подушкой. Вернувшись из Пруссии, этой ночью я его обнаружил.

— Зачем ей кинжал? – завис король.

— Боялась оставаться в доме одна? Прислуга приходящая, кроме разве русской няньки. Я позабочусь об этом.

— Можно взглянуть на это оружие?

— Там ничего особенного, – удивился племянник, — русский морской кортик, память об отце. И потом — я

позволил

ей продолжать в том же духе, раз ей так спокойнее.

— Но… грабят на дорогах, не в городе. И что – она стала бы отбиваться кинжалом?

— Она русская, откуда мне знать? — пожал плечами Фредерик, вызвав жест раздражения у короля: — Нет, мать ее из прусских Тромменау, но воспитание… воспитание! Еще странности от Таис? У нее всего пять парадных платьев… нет личной горничной, только нянька… каждый день она таскает ребенка в сад, и он проводит там едва ли не весь день… она любит математику и знает ее лучше нотной грамоты. А еще она не любит комплиментов, не умеет их принимать.

— Ваша жена хороша собой, – осторожно то ли предположил, то ли резюмировал второй мужчина. У этого был приятный вкрадчивый баритон.

— После родов стала нравиться мне гораздо больше, — подумав, согласился муж: — Ранее была слишком худа, но мила – не отнять. И мне нравятся ее песни. А вам, Ваше величество?

— Недурны, — кратко подтвердил Вильгельм.

— Что еще?.. – задумался Фредерик, — главная странность – она не стремится ко Двору, хотя возможность такая имеется. И еще – купила ужасный дом… я навещаю ее там, но постоянно жить в той тесноте невозможно.

— А причина?

— Могу только догадываться. Полагаю… виной тому длительное обучение в Институте благородных девиц в Санкт-Петербурге. Кажется, двенадцать лет и без права выхода все эти годы. Огромные помещения классов, залов, спален и даже коридоров – по ее рассказам… Совместно с бытовыми и дисциплинарными невзгодами периода обучения все это могло заставить ее искать противоположностей. Здесь противоположность полнейшая… вы видели этот дом, Ваше величество.

— Согласен, там тесно. Но довольно мило, — опять пришлось признать королю.

— Все, что связано с Таис, мило, — кивнул Фредерик, — наш сын также весьма мил, но еще слишком мал.

— А особенные способности вашей жены… возможно – к провидению?

— Так… – медленно встал Фредерик, — Ваше величество… с какой стати я должен отвечать на вопросы посторонних о делах семьи, имеющей отношение к королевскому дому? Полагаю, подобные вещи должно обсуждать лишь в семейном кругу. Но вы приказали, и я отвечу на любой вопрос... но только если он разумный. О каком, черт возьми, предвидении идет речь?!

— Провидении, — поправил его баритон, — оно всегда либо божественной, либо дьявольской природы.

— Выйдите, господа… ненадолго, — велел Вильгельм.

Когда дверь за мужчинами закрылась, рявкнул племяннику:

— Сядь! Возможно и зря я их позвал... Но мне, представь, действительно довелось слышать, как она уверенно говорит о будущем, будто хорошо знает его.

— Что именно? Любопытно, – заинтересованно потянулся к нему Фредерик, — вы хорошо знаете их язык? Признаться, вчера она что-то пела, но я ни черта не понял! Было неприятно. До этого был уверен, что достаточно хорошо знаю русский. Вы также… из-за этого так расстроились?

— В том-то и дело… я чувствовал себя странно, будто пребывая под гипнозом. Твоя Таис имеет странное влияние на меня… почти магическое. Что у вас с ней сейчас?

— Всю эту ночь я работал над тем, чтобы у нас появился второй… и такой же милый ребенок, — расстроенно прошептал Фредерик, пряча взгляд: — Чтобы ей было чем заняться, кроме предвидения.

— Провидения! Это разные вещи в конце концов!

— Чтобы не стало времени на то и другое!

— Ты чем-то расстроен?

— Мы повздорили… она провинилась и наказана.

— Как именно… и за что?

— За дело, Ваше величество. А как? Достаточно. Я буду просить о возвращении меня на службу в Штутгарт хотя бы до тех пор, пока она опять не понесет. А далее я опять в полном вашем распоряжении. Кажется, речь шла о посольстве во Франции?

— Иди... – дождавшись, когда племянник подойдет к двери, король применил излюбленный свой прием – неожиданность: — Мне доложили… я знаю в чем провинность твоей жены. Это Бад-Урах, не так ли?

Фредерик замер и обернулся, побледнев:

— И насколько широко разошлась новость… мне уже стоит писать прошение на развенчание? Она призналась сама, стояла на коленях и молила о прощении… опухла от слез. Так что скажете, Ваше величество – развод? – сжалось все внутри в страхе ожидания.

— Ты хочешь его? К вашему сыну питает слабость Ее высочество… до следующей твоей женитьбы он всяко будет присмотрен.

— Нет, не хочу. Таис небезнадежна и все еще интересна мне. Но и вы мне, как отец теперь – я обязательно прислушаюсь к вашему решению.

— Тогда иди и делай детей, — вздохнул король, — новость не разошлась, знаю лишь я, сынок. Ступай, вы ужасно расстроили меня. Она и ты тоже, — махнул он рукой, отходя к окну.

— Простите… — прикрыл за собой дверь Фредерик и обвел расстроенным взглядом помещение – оба в черном встали и опять похоже ожидали приглашения к королю. Склонились перед принцем в коротком поклоне, тот кивнул в ответ.