Страница 22 из 157
— На вашу разумность и благодарность потом, после – когда поймете, что я вас не оскорблял. А защитил в очередной раз. И что другого выхода у меня просто нет. Не тяните время, Таис… его совсем мало у нас. Не уверен, кстати, станет ли молчать прислуга. Так что хотя бы ночь в одной постели необходима, раз вы ждете ребенка.
— Прошу только… не срывайте на мне злость, — затушив свечу пальцами, шагнула она к постели.
— А вот вы плохо меня знаете. Вы слишком дороги мне, чтобы не оставить нам в дальнейшем и шанса…
Вначале он просто лежал рядом, обнимая жену и дав успокоиться ее дыханию. Прижимал к сердцу, давая ей услышать его волнение. Поцеловал волосы, висок… Ему нужен был малейший отклик, ничтожный, пускай даже едва заметный. Потому что да — и не представлял, и не рассчитывал… не уверен был, что сможет и способен… выставив условием, практически сделав ультиматум. Без ее желания и согласия.
Если сравнить позор общественный, что однозначно предстоял бы в будущем, потому что она продолжит изменять – без сомнения… и то, чем он станет чувствовать себя, беспардонно, безо всякого согласия взяв женщину… выхода всегда два? Сейчас он не видел ни одного.
Но, тихо вздохнув, она обняла его в ответ, и сразу – внутреннее ликование! Радость оттого, что не омерзителен после всего, или... не настолько омерзителен? Что хотя бы понимает. И что-то еще малообъяснимое — неважно… все это придало уверенности и решимости.
Их близость была короткой – слишком долго ждал, слишком давно желал ее. Таис не протестовала и не плакала, осталась потом лежать в его объятьях, на его плече. Тихо дышала… близкая, теплая и пахнущая яблоками и молоком. Наверное, и он теперь пах им, потому что, ощутив на себе липкую влагу, замер. Но потом понял…
— Пора кормить… ребенка?
— Нет, Даша позовет, когда… — и он опять приник щекой к полной от молока груди.
Может потому и тянул с решением… раньше казалось, что нужно подождать, когда ее тело избавится от напоминания о том — другом. Но вот — материнское молоко… оно ведь тоже?.. Но неприятия в связи с этим не возникло, только стал еще осторожнее.
А в какой-то момент она провела рукой по его волосам… ласково или жалеючи? Неважно.
Отто был прав… понимал он в очередной раз — нельзя давать женщине власть над собой. Потому что она может стать безграничной и даже порабощающей. Простое движение по сути… ничего для нее не значащее, скорее всего, вдруг наполнило его ощущением немыслимого счастья. Огромное, яркое, светлое… оно переполняло и рвалось изнутри, не находя выхода в словах – боялся вспугнуть. Громко дышать и то боялся. Как-то иначе тоже… страшился сделать что-то не так.
— Отдыхайте, Таис…
Потом, кажется, понял, что так она показала, что принимает его условия, согласилась с ним — без радости, но хотя бы с пониманием. А ощущение счастья незаметно перетекло в спокойную решимость и уверенность, что сможет защитить свою женщину и свою семью.
Но если бы на этом все и закончилось! Ему достаточно было даже этих крох. И еще надежды – у них появилось время.
Но в дверь тихо стукнули…
— Это же Дашша? — приподнялся он на локте.
— Да, мне пора. Спи.
Еще какое-то время он так и сяк ворочал в себе это «спи». Спать не получалось. Нужно было дождаться ее и уточнить – она сознательно… или случайно перешла на «ты»? Близость сама собой предполагает подобное? Его родители всегда были на «вы». В России или… может быть и везде подобное принято? И насколько обязательно? Знак чего? Хорошо это или плохо для него – пытался понять.
Таис не возвращалась уже довольно долго, и он встал, натянул подштанники и вышел из спальни, вступив в домашние туфли из коричневой замши. Мягкие и без каблука, они давали ступать тихо, почти неслышно. Чуть приотворив соседнюю дверь, он заглянул туда – Дашша в одиночестве тихо напевала что-то, ритмично касаясь ладонью пеленки, укутавшей малыша лишь наполовину. Вверху он был одет в мягкую кофточку и уже спал, раскинув поднятые кверху ручки.
— Спит? – шагнул он ближе, рассматривая крохотное личико.
Непонятно на кого похож, слишком мал… да и важно ли?
— Где Таис? – поинтересовался у замершей молча няньки.
— Внизу? До ветру должно сошла…
Поняв только первое слово, Фредерик додумал сам и решил вернуться в кровать, но странные звуки с первого этажа заставили насторожиться и прислушаться. Плачет… рыдает? Нет – скорее это была какая-то мелодия.
Спустившись вниз по лестнице, он прислонился спиной к стене возле двери в гостиную и прислушался. Рассохшиеся от времени створки прилегали друг к другу недостаточно плотно — следовало учесть это на будущее… поэтому давали расслышать и слова, и будто даже… легкий топот, скрип половиц?
— …. шальная императрица! И… страна берет с тебя пример. Легко влюбиться императрице, когда так страс-стно… бирюзовым взглядом… смотрит о-фи-цер-р! – выводила Таис, — ах… младший лейтенант! Мальчик молодой! Все хотят потанцевать с тобо-о-ой….. Оуу! Полковнику никто-о… не пише-ет, полковника никто не жде-е-от!..
Затем последовал тихий хмык. Без слез, без любых признаков женской истерики. Или же она была внутренней, тихой и поддавалась контролю. Но обязательно должна была как-то выплеснуться и точно требовала уединения. Что-то подобное хоть раз испытывал, наверное, каждый. И он тоже.
Фредерик опустился на стул…
— Подари мне, Санта, антидепрессанты… антидепрессанты подари мне, Санта…
Очевидно, русский язык он знал еще недостаточно хорошо.
И, поднимаясь потом по лестнице, казалось, тащил на себе всю тяжесть мира.
Все то хорошее, что успел испытать этой ночью – вспышка счастья, мимолетная радость, надежда… все пошло прахом. Из того, что там было сейчас, понял одно – ей
очень
плохо. Чего уж… следовало признать — принуждение было. Но она… не он! Это она сделала это принуждение более мягким и терпимым, а может и возможным вообще. Понимала ли это сама? Вряд ли… Скорее, видела в нем чудовище, способное на все, что угодно и постаралась как-то сгладить... интуитивно, по-женски — все равно же им пришлось бы как-то сосуществовать рядом.
Дождался ее возвращения в постель, отвернувшись к стене. Когда темнота за окном сменилась предутренней серостью, осторожно перебрался на край кровати и встал с нее. Таис спала. Или делала вид, что спит. От нее пахло вином… или ему показалось.
Ганс подъехал вовремя, а дальше они ехали по утреннему Штутгарту.