Фрейлина. Путь домой

Огромная разница в окладах чинов порождает в армии, где должно царить войсковое братство, откровенное социальное неравенство. Поместья, если они есть, дающие дополнительный доход, постепенно дробятся между наследниками и нищают из-за отсутствия грамотного управления – хозяин служит далеко от дома. Выбить дополнительные рубли на относительно приличную жизнь удается за счёт прогонных, столовых, квартирных, фуражных, дровяных и прочих надбавок, которые составляют более половины жалования, а то и вовсе превышают его.

Это в том случае, если надбавки повезет «выбить», что не всегда получается, хотя они положены Законом.

Фраза или обобщенная мысль, которую приписывают то ли Карлу фон Клаузевицу, то ли Наполеону Бонапарту, как известно, гласит: народ (правитель в нашем случае), который не хочет кормить свою армию, рискует вскорости кормить чужую.

На мой взгляд, «кормить» здесь даже не так о заботе, как об уважительном отношении, что особенно важно для русского человека.

Ваши войска и Ваши люди… История показывает, что в России не было и нет звания выше звания защитника Родины. Но фактически отношение к ним на данный момент (я не о церемониальных подразделениях) – не об уважении и даже не о дальновидности, хотя именно армия всегда прикрывала спину российского самодержавия. И будет. До определенного предела, пока недовольство неуважением к заслугам и роли защитников Родины не достигнет чрезвычайной степени.

Вы помните тот наш разговор. Так взгляните на свою армию не как на орудие власти, а как на людей, из которых она состоит. В Ваших возможностях прикрыть спину самодержавия надежнее, Николай Павлович.

Таисия Загорянская.»

Отправлю ли я это письмо? Решение будет принято на приеме, все зависело от него… если все пойдет так, как я поняла, как планирую.

Я ответственна за человека, который считает, что ответственен за меня и рисковал он собой для меня. Но здесь он не участник. Здесь, очень надеюсь, предстоит разговор двух людей с общей тайной, раз уж я частично открылась Николаю в том разговоре.

Правильно я рассчитала, верно ли все продумала?

Хотелось в это верить. Но оставить все, как есть с Сергеем, я просто не могла. «Никогда ничего не просите… особенно у тех, кто сильнее вас». Я и не просила – еще раз давала шанс и возможность. Хотела их себе.

Услыхав шаги мужа, бросилась встречать. Быстро обежала взглядом всего – поясного ремня с саблей не было, эполет тоже. Заглянула в глаза… сжалось сердце, дышалось трудно.

— Все хорошо, Таис, — спокойно доложил он и даже улыбнулся: — Распоряжение было зачитано, и Владимир Алексеевич лично попросил меня сдать эполеты на хранение, подчеркнув, что надеется вскоре вернуть их. Мне приходилось видеть подобное наказание и тогда эполеты были содраны вместе с рукавом. Мою честь щадили, не волнуйся. А ввиду того, что мы только с дороги, Корнилов разрешил быть на приеме в штатском платье, — потер он воспаленные глаза и замер.

Я молча расстегивала мундир… пробралась под него и обняла мужа за пояс, прислонившись щекой к рубашке. Тихо выдохнула ему в грудь:

— Сейчас ванна, еда и сон. Или сам выбери нужный порядок.

— Сон, Таис… пускай тогда будет сон, – обнимал и он меня, уткнувшись носом в волосы.

— Иди ложись, я разбужу... и одежду мы подготовим. Спи, мы постараемся тихо тут…

Я должна была выглядеть идеально – Сережу не должны жалеть, лучше пусть завидуют… но ни в коем разе не вызывающе. Синее бархатное платье – в нем я чувствовала себя привычно и удобно, что тоже важно... простая прическа с узлом на затылке. Из украшений только длинные жемчужные серьги и фрейлинский шифр, да и то он скорее являлся знаком отличия. Белые перчатки и перламутровый веер из страусиных перьев – предсвадебный подарок Фредерика. Образ без претензий и все-таки если и не charmant, то mignon точно. В кои-то-веки я наконец сама себе нравилась.

Темно-серое штатское платье Сергея удачно дополнялось синим жилетом.

Немного отдохнувший за пять часов сна, посвежевший после ароматной ванны и поевший, мой муж выглядел уже значительно лучше.

Я не услышала комплиментов, явившись его взгляду уже при параде, но в нем читалась спокойная уверенная радость – я видела это так.

А мне нужно было прояснить еще одно… все-таки человек испытал огромный стресс, а в русских традициях его заливать, к сожалению. И вряд ли эти веяния родом из двадцать первого века.

— Ты перенервничал сегодня.

— Пере-нервничал, — кажется, смаковал он это слово.

— Да. И поэтому громадная просьба – обойдись без возлияний… того плана, что «всё пропьем, но флот не опозорим». Потом… завтра уже я составлю тебе компанию, если захочешь. Но только глоток-два, больше мне нельзя – дурею… — замолчала я, понимая, что что-то не совсем так.

— Таисия Алексеевна, — с невозмутимым лицом целовал мужчина мои пальцы, — греху винопития не подвержен, не извольте беспокоиться на этот счет.

— Ну, я должна была уточнить… а мы опять на «вы»? – не поняла я.

— Так я буду иногда выражать свое восхищение. Не меняйся никогда, — вел он меня к экипажу и нес гитару, которую я брала с собой: — Оставайся такой же удивительной, странной, чудесной, необыкновенной.

Уже сев на подушки напротив меня, взял за руки...

— Послушай меня… это игра случая, не иначе, что я успел вперед других. Поймал за хвост птицу удачи, выиграл в карты у судьбы? Не знаю, где ты скрывалась, кто прятал тебя ото всех. Не знаю, чем заслужил тебя, но это случилось, — выдохнул, — и я прошу – будь осторожна. Ты не осознаешь своего очарования, но оно слишком очевидно для всех остальных. Будь крайне осторожна, а иначе с одной из дуэлей я просто не вернусь.

Я распахнула глаза… и покачала головой. Если кому и повезло, то это мне. Даже если сейчас молодой муж просто старается, очаровывая меня. Понятно же, что так идеально и безоблачно будет не всегда.

— Ты видишь меня влюбленными глазами, или речь опять о мозге? Ну хорошо, даже если правды в твоих словах хотя бы десятая часть... я тебя услышала. И не пугай так больше. А дуэли запрещены.

— Запрещены, — согласился он.

Величественное здание Морского собрания мягко светилось в южных сумерках светлыми стенами, вздымались к портику свечи колонн. Оно не переживет штурм Севастополя и после Крымской войны восстановлено не будет.

— Сережа, — резко тормознулась я, вспомнив: — Я должна знать – здесь будут женщины, с которыми ты... имел дело? Просто должна быть готова.

— Нет, Таис, — честно смотрел он мне в глаза, —

здесь