Страница 124 из 157
— Сейчас вы пристыдили меня, — внимательно смотрел на меня Тушин, — вам плохо? Может – воды?
— Нет-нет, просто вспомнилось. Вы идите, я и так надолго вас заняла. Простите.
— И все же… я прикажу принести вам воды.
— Прикажите, — согласилась я и, когда он отошел, прикрыла глаза…
Ах, на гравюре полустертой в один великолепный миг я встретила, Тучков-четвертый, ваш нежный лик…
Монашеский убор, сухие черты изможденного постами и горем лица, огромные глаза, глядящие будто сквозь время или реальность… Так она вспоминала тогда или предсказывала? И сказала потом, уже внимательно вглядываясь в мои глаза:
— Дождался он меня, да.
Я нашла взглядом Сергея. Он стоял и смотрел, как я пью воду, которую притащил в бокале Тимошка. Пью маленькими глотками, стараясь успокоиться.
Я опять прикрыла глаза – что ж гадство такое? Что ж меня жизнь ничему не учит-то? И Фредерика я мысленно принижала, считала себя и умнее, и лучше, а на выходе… благодаря его благородству только и выжила.
И та волоокая, которая «ах-ах». Может добрейшей души человек, порядочный и честный. Мало ли – недалекий в силу возраста.
И Сергей… кого я вижу опять в человеке? Очередной спасательный круг, неравнодушного ко мне мужика? А у него на груди Святой Станислав с мечами — за проявленное мужество. И корабль где-то там строится.
— Сережа, а что – игры? Уже закончили? — подошла я к нему.
— Буриме грядет, Таис, — обрадовался он обращению по имени, — помните? Пойдемте сыграем?
— Да, но чур — начинаю я!
— Есть заготовка? – широко улыбался он.
Карандашом на листе я старательно вывела красивое, запомнившееся еще из той жизни:
«Тлел бархат красного вина в бокале»
Передала Загорянскому лист и карандаш. Он подумал, хмуря брови… написал. Я прочла:
«Шампанское искрилось в хрустале»
Красиво, да. А у меня давление, наверное, поднялось… или упало – я не слышала голосов и почти нимчего не видела — только этот лист, буквы.
Пришло в голову… я решалась сейчас. Решилась:
«Три слова вы тогда
тайком
сказали»
Загорянский быстро прочел и взглянул мне в глаза – глубоко, требовательно. Дописал кратко и быстро. Передал мне:
«А нужно было?»
Я похлопала ресницами – тупила. Потом поняла. Закусила губу и решительно вывела:
«В голос и с колен!»
Прочитав, Сергей чуть подался ко мне, а потом встал вдруг и ушел, забрав с собой стихи.
Я сидела и ждала. Улыбалась, как дура. Навсегда, наверное, запомню это состояние – отдавала себя замуж, а чувствовала удивительную легкость и свободу. Странно было и весело. И никаких тебе больше метаний.
Он вернулся очень быстро, с пристегнутой на поясе саблей.
Подошел, чуть запыхавшись, снял фуражку, держа ее в левой руке. Встал на одно колено, придерживая саблю. Напряженный голос чуть подрагивал:
— Таисия Алексеевна, я уже давно и очень сильно…
люблю вас
! Станьте моей женой, разрешите просить вашей руки.
— Просите, Сергей Фадеевич… — давилась и я тоже эмоциями, — для меня огромная честь – стать вашей женой. Маменька отдаст вам мою руку, мы с ней уже говорили об этом.