Страница 116 из 157
— Раз в две недели обоз с рыбаками уходит к Чудскому озеру. И рыбу оттуда я раздаю, а также складываю в рыбный ледник, сушу, вялю, копчу. И раздаю все это опять. Человек много не наработает, питаясь травой и черным хлебом. Когда мы купили имение, такой и была их еда. К апрелю закончилось зерно, соленые грибы и капуста – так случается каждый год. Я смотрела, как дети пихают в рот только проклюнувшуюся из земли сныть… Теперь мои люди не голодают и полагаю благодарны мне за это. Кузнец у нас хорош, травница, повариха знатная, швея… и еще есть одна – зову ее готовить варенья. Кто-то приболевшую скотину лучше всех выхаживает…
— Барыня! – выкрикнул дворовый мальчишка, — просют вас там — мушчина. Принять изволите?!
— Не ори так – в ушах звенит! – встала маменька, — кто бы это, раз Тимохе незнаком?
Я обрадовалась возможности отвлечься от самокопания, подошла к окну… и сердце замерло, а потом дернулось где-то в горле и понеслось вскачь! Развернулась – юбки взметнулись. В груди сдавило – трудно стало дышать. Не ожидала.
— Мама, это ко мне — Сергей Загорянский, — отмирала я, начиная дышать и понимать.
— Ты куда? Корсет, Таисия… Таисия – корсет! — повторила она с нажимом.
— Да блин! Мама… это друг Константина Николаевича.
— Кор-сет!
— Твою ж мать же… — шептала я уже про себя, судорожно выпутываясь из домашнего сарафана и глядя потом через плечо в зеркало на то, как спешно и ловко шнурует меня мамина Алена. Лицо горело и руки тряслись, пока натягивала перчатки.
— Прическу соберем, барышня?
— Нет, оставь крендель как есть, — оглядела я себя в зеркале последний раз, покусала губы…
Загорянский уже был принят маменькой в гостиной и сидел в кресле. Увидев меня, быстро встал, оправляя руками форму.
— Таисия Алексеевна! – смотрел жадно. Как и я – сто лет не виделись. Он повзрослел, стал еще выше, плечи – шире… а вихры те же. Не красавец – нет… но приятный, такой приятный. Как и раньше был.
— Сергей Фадеевич… как же я рада видеть вас! – оставаться на месте чувствовалось чем-то противоестественным. И я быстро подошла к нему, протягивая обе руки.
Мы чуть постояли так, улыбаясь и вглядываясь в лица друг друга. Он первым осторожно отпустил мои ладони.
— Понимаю, как вы здесь оказались, — радовалась я, — родные рассказали о моем визите в ваше имение. А потом вы уточнили в Марьино мой здешний адрес.
— Именно так! – радостно согласился он.
— И решили заехать к нам так же – по случаю.
— Кхм… не совсем так.
А я фыркнула и рассмеялась, узнавая эту его манеру – подкашливать. Было дело — заразилась ею сама.
— Господи… да садитесь, что вы вскочили? А что так – не совсем? – вспомнила.
— Не совсем проездом, Таисия Алексеевна. Я целенаправленно и с поручением к вам… кхм… от управляющего Марьиным – Федора Ивановича Резникова, помните такого?
— Конечно помню! – покивала я, — приятнейший человек. И что он хотел?
— Сейчас… нужно выйти, но я сразу вернусь. Прошу прощения, — по-военному четко вышагивая, двинулся он к выходу.
— Таисия… — вполголоса, но сурово произнесла маменька, — так радоваться постороннему мужчине неприлично.
— Ты просто не понимаешь – это Сергей Загорянский. Мы с ним еще на иллюминациях в Петергофе… что-то вроде свидания, но не всерьез, не в этом смысле. Сложно объяснять и долго. Просто общие воспоминания – почти сказочные. Он может остановиться у нас в гостевом домике? – пришло в голову. Отпустить Загорянского сразу я не была готова, даже если поручение от Федора Ивановича будет выполнено им вот прямо сейчас. В конце концов – русское гостеприимство…
— Сможет, — задумчиво кивнула маменька, — морской офицер? А служит где?
— Мама…
— Имение родительское… сколько душ? Женат?
— Ма-ама… — сразу просекла я направление ее мыслей и сказала на ушко: — Он просто хороший знакомый, не выдумывай и не переживай.
— Посмотрим… тогда я предлагаю ужин и ночлег?
— Да, спасибо тебе, это будет правильно, — развернулась я ко входу, откуда уже доносились звуки мужских шагов.
И широко распахнула глаза…
Загорянский вошел, ведя на поводке того самого ирландского волкодава. Или нет… не того, этот был скорее подростком, чем взрослым псом.
— Знакомьтесь – Марс. Говорят, князь был дружен с его отцом Цезарем. И мы решили, что Марс также может стать хорошим другом.
—
Вы
правильно решили, Сергей Фадеевич. Но порода больших денег стоит… ирландский волкодав, верно? – подошла маменька и решительно потрепала пса по холке. Тот тонко и радостно заскулил, переступив на месте и виляя хвостом.
Боже… в нее и собаки влюбляются с первого взгляда.
— И еще одно, — развернулся Сергей к Тимоше, взяв из его рук продолговатую коробку: — Вашей дочери, Таисия Алексеевна, уже должен был исполниться год. Пускай и с опозданием, разрешите вручить для нее подарок. От меня и…
— И Федора Ивановича, разумеется, — кивнула маменька.
— Так точно, Елизавета Якобовна! – вручил мне коробку Загорянцев, — правда Софи без «приданого» — его следовало заказывать дополнительно, а я был стеснен во времени.
В коробке была кукла. Настоящая кукла ростом в пол Настеньки. Ужасно дорогая вещь в это время, почти бесценная, потому что заграничная – из Германии. В России таких фарфоровых кукол станут делать только лет через десять.
С ума сойти… растерянно смотрела я на мужчину – истратил кучу денег! Головка и руки — фарфор, платье из оливкового сатина, кружева, натуральные волосы… такие куклы использовались для обучения детей знати этикету и готовили девочек к роли хозяйки дома, развивали вкус и навыки ведения хозяйства.
— Мама... – не знала я прилично ли принять настолько дорогую вещь.
— Красиво, — залюбовалась маменька, — Анастасия будет рада такому подарку... со временем.
— А это дамам... позвольте – новинка от Георга Ландрина, здесь так называемое «монпансье». Виноват – сам не пробовал, но весьма хвалят, хотя выпуск и налажен только в прошлом году, — раскраснелся Загорянский. Нервничал?
— А вот за шоколад головой ручаюсь. Также новое имя, но полагаю вскоре станет достаточно громким.
— Жорж Борман... — задумчиво отметила маменька, доставая из коробки крупную конфету в обертке.