Страница 117 из 157
Обязательно станет громким — улыбалась я. Только Борман потом имел право изображать на этикетках государственный герб и стал поставщиком императорского двора. На международных выставках его продукция брала «золото». Я помнила коллекцию фантиков конфетной фабрики Жоржа Бормана. Дорогая, элитная продукция.
Сережа нашел клад?
Избавившись от подарков, он нервно причесал пальцами вихры и оправил ремень с кортиком.
— Присаживайтесь, Сергей Фадеевич, — повела рукой маменька, — позвольте благодарить вас за прекрасные подарки и полюбопытствовать на счет дальнейших ваших планов.
— В ближайшие дни… я в отпуске и хотел просить разрешения ежедневно бывать к вам с визитом.
— Насколько я знаю, поблизости не имеется гостиных домов… позвольте тогда предложить вам проживание в гостевом домике у нас в саду. Если, конечно, это не пойдет вразрез с прочими вашими делами, — держалась маменька королевой.
Загорянский смотрел на нее, как верноподданный – преданно. Вскочил, четко кивнув:
— На ближайшее будущее иных дел у меня нет. Рад вашему предложению и искренне благодарен за заботу и гостеприимство, – отрапортовав, присел обратно.
— В таком случае… Тимофей, пусть багаж господина капитан-лейтенанта отнесут в гостевой дом и передай, чтобы там все приготовили для гостя. Сергей Фадеевич, расскажите о своей службе, благополучны ли родители…
Я закусила губу… изнывала уже под эти реверансы. Нет, понятно, что так принято, а значит нужно. Но сколько можно? Выслушав вежливые формальные ответы, маменька продолжала:
— Может — чаю с вареньями? Самовар мигом вскипит. Или дождетесь ужина, он у нас в семь часов?
— Благодарю, лучше дождусь. Но прежде… Таисия Алексеевна, позвольте выразить соболезнование в связи с вашим вдовством. Маменька моя писала – у них вы были уже в трауре. Еще в прошлую осень писала ко мне, но вырваться я смог лишь теперь и то ненадолго.
— Ненадолго – это сколько? – расстроенно уточнила я.
— Не более десяти дней здесь. Расстояния… дорога слишком длинна.
— За сочувствие спасибо. И я также должна сказать… та игра – это ведь вы. Я знаю, что вы! Примите мою благодарность, Сергей. Это было… гениально, – трудно находила я слова.
— Кхм… — кашляла теперь родительница.
— Маменька, мы давно перешли на более краткое обращение… три года уже как? – уточнила я для порядка.
— Три, Таис, — грустно улыбался Загорянский, внимательно рассматривая мое лицо: — И вы стали еще прекраснее, нежели я вас помню. Ваш сын, дочь – могу я надеяться на знакомство с ними?
— Да запросто, Сергей! – розовела я от удовольствия – прекрасна… такой я и чувствовала себя под его взглядом: — Пойдемте тогда, они где-то в саду. Полчаса назад их там оставила.
— Вы позволите, Елизавета Якобовна? – взял мужчина в руки фуражку.
— Ничего не имею против, — кивнула маменька, — Тимофей, приведи пса. Вы едва не забыли о причине своего приезда к нам, Сергей Фадеевич. Князь будет рад новому другу. И еще — пес будто бы безопасен…
— Не беспокойтесь, Марс умеет быть с детьми, но о безопасности я позабочусь.
— Надеюсь на это.
Возле лестницы в сад Сергей предложил мне руку:
— Позвольте… обопритесь, Таис.
Я медленно подала руку, задержав взгляд на наших белых перчатках.
— Как вы жили эти годы? – тихо спросил он.
— Как жила… — вздохнула я, поднимая взгляд.
Пожала плечами – а хрен его?.. знает. Как-то.
— Сейчас кажется – как во сне, Сережа…