Страница 26 из 33
В этот момент со стороны дворца послышались голоса - слуги, вероятно, искали пропавшую принцессу.
- Я должна идти, - сказала Каллисто, но Лисандр взял ее за руку.
- Мы еще встретимся, - произнес он. - Скоро, клянусь Стиксом.
А затем, совершенно неожиданно для Каллисто, он исчез - не убежал, не скрылся за деревьями, а просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь аромат амброзии.
Глава 2:
Следующие дни Каллисто провела в странном оцепенении, постоянно думая о таинственном незнакомце. Она пыталась узнать у отца о госте по имени Лисандр, но Эвмен не помнил такого среди приглашенных. Это только усилило ее беспокойство и... интерес.
Приготовления к браку шли полным ходом. Из Коринфа прибыли послы с богатыми дарами: золотыми украшениями, изысканными тканями и амфорами с драгоценным вином. Каллисто с равнодушием смотрела на сокровища, предпочитая проводить время в уединении, гуляя по берегу реки Эврот.
В один из таких дней, когда она сидела у воды, плетя венок из полевых цветов, рядом с ней снова возник Лисандр.
- Ты выглядишь печальной, дочь Эвмена, - сказал он, садясь рядом на траву.
- Кто ты на самом деле? - спросила Каллисто, не проявляя удивления его внезапным появлением. - Ты ведь- не обычный смертный.
Лисандр улыбнулся.
- Проницательность - редкий дар среди людей. Нет, я не смертный, хотя и не могу открыть тебе свою истинную сущность... пока.
Они беседовали до самого заката. Лисандр рассказывал ей истории о далеких землях, о народах, живущих за морями, о звездах и их тайнах. Каллисто слушала, зачарованная его голосом и мудростью, которая, казалось, превосходила возможности даже самого образованного человека.
- Завтра я должна принести жертву Гере, - сказала она, когда солнце начало скрываться за горизонтом. -Мать говорит, что это умилостивит богиню и даст благословение моему браку.
- А чего хочешь ты сама, Каллисто? - спросил Лисандр, глядя ей прямо в глаза.
Этот вопрос застал её врасплох. За свою жизнь она привыкла подчиняться воле отца, традициям и обычаям Спарты. Никто никогда не спрашивал о ее желаниях.
- Я хочу... свободы, - ответила она после паузы.- Свободы выбора своей судьбы.
Лисандр взял ее за руку.
- Тогда я предлагаю тебе эту свободу. Уйди со мной, Каллисто. Я покажу тебе мир, о котором ты даже не мечтала.
Каллисто отдернула руку, хотя сердце её забилось быстрее.
- Ты просишь меня о немыслимом! Опозорить семью, нарушить слово отца, данное Коринфу? Это приведет к войне!
- Иногда для обретения себя нужно потерять все остальное, - тихо сказал Лисандр. - Подумай об этом. Я буду ждать тебя завтра в храме Геры после жертвоприношения.
И снова он исчез, оставив Каллисто в смятении чувств.
На следующий день процессия из царского дворца направлялась к главному храму Геры, покровительницы брака и семейных уз. Каллисто, облаченная в свадебный пеплос цвета шафрана, шла рядом с матерью. За ними следовали рабыни с корзинами подношений и музыканты, играющие на авлосах.
Храм Геры, величественное сооружение с дорическими колоннами, возвышался на холме, откуда открывался вид на весь город. Внутри, в полумраке, освещаемом только огнем алтаря и солнечным светом, проникающим через отверстие в крыше, царила атмосфера благоговения и страха перед божественной волей.
На обратном пути Калисто была бледна и молчалива, а во дворце отослала служанок, сославшись на головную боль. Но чуть позже завёрнутая в тёмную ткань фигура выскользнула из дворца, направившись к Храму Геры. Вот только вместо возлюбленного её там ждал сам Аполлон- разгневавшись на сына, он превратил его смертную любовь в глубокую старуху. А его самого своей божественной волей заточил на Олимпе.
***
Глава 3:
В холодных чертогах Олимпа время текло иначе. Для Лисандра, сына могучего Аполлона, дни сливались в бесконечную вереницу пиров и празднеств. Нектар лился рекой, амброзия наполняла чаши, прекрасные нимфы танцевали под звуки золотой лиры его отца. Но сердце его оставалось пустым, взгляд - безжизненным, обращенным к земле, где осталась она, его Каллисто.
Прошло пять лет с тех пор, как разгневанный Аполлон наказал смертную девушку, превратив её в скрюченную старуху, а сына забрал на Олимп, оторвав от возлюбленной.
***
Каллисто, некогда прекраснейшая из дочерей Спарты, теперь влачила жалкое существование на окраине маленькой деревушки близ Коринфа. Её хижина, крытая старой соломой, стояла поодаль от других домов. Жители сторонились странной старухи, хотя и признавали её искусство в лечении травами и предсказании погоды. Многие приходили к ней за помощью- никому она не отказывала, хоть её старые ноги и слушались хозяйку всё хуже и хуже. И всегда она была рада той плате, что люди сами оставляли ей. Никогда не просила больше. Да и тех, кто не мог отплатить, никогда не прогоняла от порога.
Никто не знал, что под морщинистой кожей и седыми волосами скрывалась душа той самой Каллисто, которую пять лет назад объявили похищенной неизвестными разбойниками. В Спарте о ней давно забыли, а царь Эвмен женил другую дочь на коринфском царевиче.
Каждое утро Каллисто возносила молитвы богам. Она приносила скромные подношения - несколько капель оливкового масла, венок из полевых цветов, мёд диких пчёл- всё, что могла собрать своими скрюченными пальцами.
- О, великий Зевс,- шептала она, - Если не вернёшь мне моего Лисандра, даруй хотя бы смерть, ибо жизнь без него хуже загробного царства Аида.
Но боги безмолвствовали.
***
Однажды, в день празднества Дионисия, когда весь Олимп предавался веселью, Лисандр подошёл к трону отца.
- Отец, - сказал он, преклонив колено, - Пять лет я был послушен твоей воле. Не роптал, не противился. Но жизнь без Каллисто для меня не жизнь, а медленная смерть. Умоляю тебя: позволь мне сойти на землю хотя бы на один день, чтобы увидеть её.
Лицо Аполлона потемнело от гнева:
- Ты всё ещё думаешь о той смертной? О женщине, которая теперь стара и уродлива? Взгляни вокруг - здесь сотни прекрасных нимф, готовых разделить твоё ложе!
- Для меня она всегда прекрасна, - тихо ответил Лисандр. - Красота её души затмевает все сокровища Олимпа.
Афродита, стоявшая неподалёку, подошла к ним и положила руку на плечо Аполлона.
- Брат мой- промолвила она, - Разве ты забыл, что сам испытывал подобные чувства? Вспомни Дафну, вспомни Кассандру. Разве ты не пленялся смертными женщинами?
Аполлон нахмурился, но промолчал. Афродита продолжила: