Страница 50 из 53
— А вообще, дорогая моя подруга, есть парочка вещей, над которыми тебе надо поработать, – сказала я, и Соня на меня удивленно взглянула. – Во-первых, тебе надо быть строже со своими сотрудниками; вон бухгалтерша и повариха ведут себя как хотят и тебя не уважают, причем последняя уволилась – сбежала, как крыса с тонущего корабля, когда казалось, что тебя посадят. А некоторые вроде Мити пользуются твоей добротой: этот наглец даже твои рецепты фотографировал и высылал своему шефу. Твои конкуренты хоть и боялись, что твоя кондитерская лидирует, но это не мешало им пакостить тебе, и ты ничего не предпринимала, чтобы остановить их, из-за чего они чувствовали свою безнаказанность. Да, от «Шокошедевра» мы избавились, но появится другой какой-нибудь конкурент, который захочет тебе портить все. Ты тоже будешь терпеть его? Во-вторых, Сонь, муж твой, несомненно, тот еще козел, но, судя по тому, что я узнала из твоих уст, из уст твоей мамы, да даже того же Андрея, за время брака он почувствовал, понял, что ты не будешь бороться, поэтому он с легкостью забрал твою дочку, а ей, между прочим, плохо живется у бати, который таскает к себе молодых баб. Вот та комнатка, – я показала пальцем в сторону помещения, предназначенного для моей маленькой тезки, – давно она пустует? Когда ты собираешься за дочь судиться еще раз? Или она просто так для утешения или иллюзии, что дочка твоя там? Зачем она вообще есть, если ты совсем сдалась в своей борьбе за дочь? Не знала, что ты мазохистка.
Соня не ответила. Она начала дрожать, глаза опустила на поверхность стола. А я почувствовала неловкость и вину.
«Попили кофейку, блин. Браво, Танюха, кто ж тебя за поганый язык дергает?»
Я же хотела сказать ей все это через какое-то время, например через два дня, когда она полностью придет в себя и «Сладкое волшебство» будет снова работать, но это молчание за питьем кофе было для меня тягостным, еще ее сомнения дальше продолжать свое дело добили меня. К тому же пустая комнатка напомнила мне маленькую Таню, которая очень ждет маму, но томится в квартире своего непорядочного отца.
— Ты очень хороший человек, Сонь, это несомненно, – сказала я как можно мягче. – Я вижу, что ты любишь свою дочку, всем желаешь добра, даже своим клиентам и работникам.. Но надо быть смелее, требовательнее и увереннее и прекратить под других подстраиваться. Иначе проблемы вроде фокусов «Шокошедевра», предателей вроде Мити или того же Андрея будут и дальше появляться, и счастья у тебя стопроцентного не будет.
Соня закрыла лицо рукой. И всхлипнула.
«Блин, дура ты, Таня. Дура! – говорила мне совесть. – Тебя как человека пригласили кофе попить, а ты вместо благодарности козлишь. Надо было подождать с таким разговором. Сама же вспоминала – умейте властвовать собой».
Я поднялась, подошла к Соне и обняла ее плечи.
— Прости.. прости, Сонь.. Я.. я не хотела.
«Глупое извинение после твоей тирады».
Соня, плача, в ответ обняла меня, и я тут же почувствовала облегчение. Значит, не сердится на меня.
— Все н-нормаль.. нормально.. т-ты права.. во всем права, – сквозь слезы пролепетала она.
— Сонь, я тебя не кидаю. Я по-прежнему на твоей стороне, – успокаивающе сказала я. – Просто я хочу избавить тебя от проблем, которые ты в состоянии решить. С дочкой я обязательно помогу тебе, не останется она у этого придурка. Это я тебе как детектив говорю, девочке там не место, потому что заботой там не пахнет. Но и тебе надо что-то предпринять. Изменения начнутся только с тебя.
Соня улыбнулась сквозь слезы. Я продолжала ее обнимать, пока она давала волю эмоциям и слезам. Про кофе мы обе забыли, он остался стынуть.
Да и наплевать.
До конца дня никто меня не беспокоил, и я полностью расслабилась дома, принимая ванну. Да, данное расследование отняло у меня достаточно сил, и после Сони, вероятно, я выпила кружек восемь кофе, если не больше. Каждый глоток моего личного энергетика помогал мне восстановиться.
Сегодня я легла спать счастливая и со спокойной душой и сердцем. Соня на свободе, преступница задержана, конкуренты получили по заслугам. Остались только мелочи.