Страница 34 из 53
Слой «милая тихая девочка» с нее стерся полностью. А комментарий про соцработников меня слегка рассмешил: у Кирьянова и у меня на практике были случаи, когда соцработники оказывались опасными и изощренными преступниками – в лучшем случае они могли ограбить своих подопечных, а в худшем убить их и выдать все за несчастный случай. Слышала я также, что некоторые пожилые люди жалуются на своих соцработников, потому что они плохо исполняют свои обязанности: приходят не каждый день, помощи от них не дождешься, если она необходима, если еду покупают в магазинах, то приносят не то, что нужно или было заказано. А некоторые даже позволяют себе хамить или угрожать пожилым.
— Я по своему опыту могу сказать, что это не всегда так, увы, – заметила я. – Есть недобросовестные соцработники. И, как детектив скажу, даже опасные; думаю, разъяснять вам не нужно.
— Тогда пусть он ищет себе работу на удаленке, раз так боится за свою бабушку. Сейчас работы в удаленном формате пруд пруди. Зачем другим доставлять неудобства? – Светлана слегка возмутилась.
— Может, ему не нравиться работать дистанционно. И насколько я поняла, Софья Кривошеина им довольна, свои обязанности парень исполняет.
— Ой! – Светлана устало хлопнула себя ладонью по лбу. – Я скажу это только вам, прошу не выдавать меня Софье, но она, к сожалению, очень мягкая по характеру, а руководитель не должен быть таким. Мне кажется, она будет готова бомжа с улицы взять к себе на работу, если потребуется, поэтому держит Кольку из жалости. – Девушка презрительно рассмеялась. – Она лентяйку Любку, которую вы сейчас опрашивали, терпела, хотя ее уже давно пора было уволить. Из-за ее волос, которые постоянно в еду падали, клиенты стали задаваться вопросом, все ли у нас тут соответствует санитарии. А нам нужны такие проблемы? Нам нужно, чтобы клиенты от нас бежали? А «Шокошедевр», наш конкурент.. вам рассказывали про него?
— Да, Юля рассказала, что они портят угощения, которые курьеры доставляют, а потом они приходят к вам, как будто они совершенно ни при чем, и предлагают сотрудничество с ними, – кивнула я.
— Ну вот. А Софья этих паразитов тоже терпит, вместо того чтобы в полицию обращаться. – Светлана вскинула руки. – К слову о полиции, среди наших поварих у Софьи должница, которую она тоже почему-то терпит, а мне кажется, пора на нее в суд подавать.
— А вот с этого момента поподробнее можно? – спросила я, искренне заинтересованная.
— С удовольствием, – сказала Светлана. – Речь идет об Анне Волковой, одна из наших поварих, как я уже сказала. Она задолжала Софье крупную сумму, она вообще часто просила Софью присылать ей зарплату пораньше назначенного срока, а тут решила в долг взять. Ее долг уже равен зарплате за три месяца работы, но, что иронично, с работоспособностью у девушки проблемы остались: она стала засыпать на рабочем месте, опаздывать, ингредиенты путать при готовке, стала невнимательной. Но клялась Софье, что все вернет до копейки. А я лично в этом сомневаюсь, и надо уже привлекать полицию.
— А вчера Анна была на рабочем месте? – уточнила я.
— Конечно. Вы бы видели, как она испугалась полиции, убежала тотчас в туалет, просидела там, пока они не ушли, потом засобиралась, мол, у нее срочные дела появились, и убежала с работы. А сегодня, – Светлана подняла палец, – на работу эта паразитка не вышла. Подозрительно, не находите?
«Да действительно, подозрительно. Должница очень испугалась полиции, до такой степени, что на работу не вышла, хотя не за ней приходили. И в одном долге ли причина ее пугливого поведения?»
— А где она живет, не подскажете? – спросила я.
— На перекрестке Колхозников, дом восемь, квартира десять, – быстро ответила Светлана, словно ждала этого ответа.
Я записала адрес в телефоне и с ноткой сарказма спросила:
— А вы откуда так хорошо ее адрес знаете?
— Ну, я бухгалтер. Я должна быть очень внимательной и запоминать много вещей, – с ноткой хвастовства ответила Светлана. – Но, возвращаясь к неорганизованности наших сотрудников, замечу, не у всех наших курьеров есть машины!
— А при чем тут организованность? – спросила я, прыснув от смеха. – Может, не у всех права есть.
Мне очень было смешно слушать речи Светланы: да, у нее хорошая память, она ответственно подходит к своей работе, но, похоже, ей скучновато, раз она решила со мной, частным детективом, поговорить про так называемую мягкотелость Сони и неорганизованность сотрудников «Сладкого волшебства». И хорошо, что Светлана все это мне рассказывала, а не Кирьянову или еще кому-то из полиции: из-за ее болтовни до полной проверки работы кондитерской могло дойти дело. Не сомневаюсь, Соне нечего скрывать, она чтит закон, но тем не менее не всегда приятно, когда полиция приходит с проверками.
— Пусть приобретают, учатся вождению. Это ж смешно, отвозить на велосипеде или мотоцикле товары: так и потерять можно или нарваться на ненормальных. Вот наш курьер Митька сколько раз уже наталкивался на людей из «Шокошедевра».. Бардак настоящий! На работе так быть не должно. А вот если бы я управляла кондитерской.. – Последнюю фразу Светлана произнесла почти мечтательно с улыбкой на лице.
— Случайно, не этого ли добиваетесь? – хитро спросила я.
Бухгалтер удивилась:
— Вы на что намекаете?
— Ну, вы же знаете, почему Софью арестовали вчера? – спросила я.
— Нет. Не совсем.
«Ответственная бухгалтерша не обратила внимания на причину ареста своей руководительницы, о котором уже курьеры знают, зато запомнила адрес поварихи-должницы? Как смешно».
Глаза бухгалтера забегали от паники. А я уже позволила себе раскрыть немного карты:
— Вчера клиенты у вас заказали торт, а в нем оказался цианид, он ядовитый, если вы не в курсе. Погиб ребенок из-за отравленного торта. Есть подозрение, что кто-то из вашей кондитерской подсыпал эту дрянь в угощение, невольно.. или вольно подставив Софью.
Светлана задрожала от моих слов; я подумала, что она сейчас со стула упадет.
— Это не я.. Я не виновата.. – пролепетала она.
— К вашему сожалению, это сложно сейчас доказать. Свидетелей, что вы не покидали кабинет, нет, как вы сами сказали.. Впрочем..
Я вспомнила, Юля говорила, что слышала, как кто-то заходил в кондитерскую в то время, как она отошла от кассы.
— Вы курите? Как часто на улицу выходите? – спросила я.
— Нет, я не курю. Это дурная привычка. И дальше своего кабинета я никуда не выхожу. Я же говорю, я ответственно подхожу к своему делу.