Страница 24 из 53
— Она сейчас в отделение приходила разбираться, на каком основании тебя задержали, – ответила я, а Соня устало потерла переносицу.
— Ой, мама.. – раздраженно протянула она. – И много она тебе рассказала?
— Ну, например, что твоя счастливая семейная жизнь разрушилась, потому что после рождения твоей дочки Андрей показал свое истинное нутро. Унижал и оскорблял тебя, деньгами стал попрекать, из-за чего тебе пришлось срочно искать работу, а потом – вишенка на торте – он отсудил у тебя дочь, – быстро, почти скороговоркой, сказала я; обычно так делаю, когда злюсь. – Сейчас давай забудем об отравлении торта, поговорим немного о твоей ситуации с дочерью. Почему ты мне раньше не сказала, что у тебя такой бессовестный муж? Я бы тебе помогла и вернула бы дочку.
Соня стыдливо молчала.
— Сонь, нельзя так, – упрекала я ее. – Если то, что твоя мама рассказала про Андрея, правда, то ребенок должен быть с тобой. И это он должен задницу поднять и алименты платить.
— Тань, я немного испытывала вину перед Андреем, потому что.. – начала Соня оправдываться, а я почувствовала, как у меня лицо вытянулось от удивления. Это она-то виновата перед ним? – Ну, я его любила. Боялась тогда потерять. Я пыталась восстановить свое тело после родов, но с маленьким ребенком это получалось плохо.. Думала потерпеть несколько лет, Танюшка подросла бы, тогда я бы всерьез своим телом занялась. Но Андрей меня добил своими упреками про мою зарплату. – Она стыдливо взглянула на меня. – И ты спрашиваешь, почему я не доверилась тебе.. Понимаешь, тогда на суде по поводу того, с кем Танюшка останется, меня очень обидело, что судья, к слову, женщина, которая вроде должна была меня понять как женщину, поверила Андрею, а не мне и своим приговором разлучила меня с дочкой. Вот я и решила не рассказывать тебе о своих проблемах. Все же тогда против меня обернулось: оказалось, я плохая мама, которая приводит незнакомых и подозрительных дядь и теть в квартиру, где находится маленький, совершенно беззащитный ребенок. Я не думала, что ты захочешь мне помогать, раз уж сама судья вынесла такое решение.
Мне хотелось ругаться. На Соню, на ее мужа, на судью, которая с какого-то фига решила, что ребенок останется с отцом (интересно, кто конкретно это был?). Сколько же несправедливости в нашем мире! И Соня хороша: что с «Шокошедевром», что с мужем и дочкой, решила зарыть голову в песок, а не разбираться и исправлять ситуацию.
С другой стороны, Соню тоже понять можно. Она оказалась кругом виноватая: что растолстела, что якобы семью разрушила, что не смогла о дочке позаботиться. Будешь бороться после этого, как же. Руки опускаются.
Я глубоко вздохнула, чтобы выпустить свой пар и гнев.
— Ладно, Сонь, я тебя понимаю, – как можно спокойнее сказала я и взяла ее руки; весь мой гнев тут же улетучился. – Но убедительная просьба: сейчас все, что касается или может касаться дела об отравлении, говори Кирьянову или мне. Пожалуйста.
— Хорошо, – кивнула Соня понимающе.
После этого разговора я быстро отобедала в столовой отделения. Словно на автомате, я подошла к стойке, выбрала первые попавшиеся блюда, но ни одно из них не вызвало у меня никакого энтузиазма. Вкуса еды почти не чувствовала: она была просто набором привычных ингредиентов, которые даже не смогли соприкоснуться с моими мыслями и эмоциями. Мысли о Соне и всем, что я узнала из уст ее матери, не оставляли меня в покое, поэтому особого аппетита у меня не было.
Стены столовой слегка вибрировали от смеха и обычных бесед, но мне было не до этого. Я смотрела на Андрея и Гарика, которые с аппетитом поедали свои обеды, они пытались позвать меня к себе, но мне было не до того. Боялась я, что сорвусь на них, а Гарику уже хватило нападения Жанетты Алексеевны.
Приехала я на улицу Комиков, нашла в доме 15 квартиру 50. Позвонила в дверь. Открыла симпатичная шатенка младше тридцати с вьющимися волосами (укладка явно была сделана сегодня в лучшем салоне), в коротком облегающем платьице. Она оглядела меня с ног до головы и недовольно спросила:
— Вы к кому?
В ответ я показала свое удостоверение:
— Татьяна Иванова, частный детектив.
Недовольство девушки моментально сменилось на испуг.
— А вы точно к нам? Мы все налоги и коммуналку оплатили.. – пролепетала она.
«Почему когда кто-то приходит от органов, все сразу думают про налоги или коммуналку?»
— Мне бы поговорить с Андреем Соломовым, он здесь? И это не по поводу налогов.. – сказала я.
Ответ сам прозвучал.
— Инк! Кто там? – донесся из другой комнаты мужской голос.
— Андрей, к тебе пришли! – робко крикнула в ответ Инна.
Андрей Соломов соизволил-таки подойти.
Чуть я не рассмеялась, когда увидела его. Жанетта Алексеевна говорила, что они с Соней поженились, когда студентами были, то есть должны были быть примерно одного возраста, тридцать два года. Про то, что Соня претерпела изменения во внешности после беременности, это я уже знала, но выглядела она все равно мило, за свои внешним видом она следила.
А вот Соломов произвел совершенно иное впечатление. Небольшое брюшко, огромные, словно у хомяка, щеки придавали ему вид далеко не юного мужчины. Скорее он напоминал сорокалетнего дядечку, который не слишком заботится о своем здоровье и внешнем виде. Ни разу не красавец писаный с телосложением Геркулеса. И вот этот человек, с таким непрезентабельным видом смел критиковать Сонину внешность? Просто смешно! Как же я ненавижу лицемеров! Они часто критикуют других, не замечая собственных недостатков, и в этом есть что-то унизительное.
— Татьяна Иванова, частный детектив, – показала я ему свое удостоверение.
Соломов заметно напрягся.
— Есть несколько вопросов в отношении Софьи Кривошеиной, вашей первой жены, – перешла я сразу к делу, а Соломов вроде бы и расслабился, что я не по поводу налогов пришла, но я услышала, как он начал ворчать, какая Соня нехорошая женщина (если не повторять слово в слово).
— Проходите, – разрешил Соломов мне войти в квартиру, затем он и Инна, его пассия, о которой, видимо, мне рассказывала Жанетта Алексеевна, провели меня в гостиную.
Квартира, должна я заметить, была в стиле модерн. Просторные комнаты, светлые стены, обилие стеклянных и металлических деталей создавали ощущение легкости и современности. Мебель была не дорогая, но и не дешевая: большой плоский телевизор, диваны последней модели, обитые мягким и приятным на ощупь материалом, на кухне барная стойка, окруженная высокими стульями. Все было чисто и убрано.