Страница 20 из 53
Глава 6
Елена Георгиевна, стройная для своих лет женщина с безупречной прической и едва заметным макияжем, была удивлена, что к ней пришел частный детектив.
— Вы знаете, что сейчас Ярослав Дмитриевич находится в больнице? – спросила я, когда показала ей свое удостоверение.
— Что-то случилось? – спросила женщина обеспокоенно.
— На дне рождения вашего сына случилось несчастье.. – начала я, но остановилась, заметила, что Елена Георгиевна не торопится впускать меня в свое жилье, а общаться на пороге мне казалось глупым. – Может, мы могли бы поговорить в квартире? Чтобы соседей не привлекать.
Сухо и с небольшим недовольством, совсем как Ярослав Дмитриевич, когда я разговаривала с ним, женщина позволила мне зайти в свою квартиру. Яблочко от яблоньки недалеко укатилось.
— Праздничный торт оказался отравлен, – начала я объяснять, когда дверь квартиры закрылась, – и Ярослав Дмитриевич сейчас в больнице, а ваш внук Кирилл.. увы, не выжил..
На лице Елены Георгиевны отразилось недоумение.
— Звучит как какая-то глупая шутка, – сказала она, скрестив руки.
Ярослав Дмитриевич хоть и говорил, что с матерью он в ссоре, но все равно ее реакция показалась мне странной.
— Это не шутки, – серьезно сказала я. – Сейчас Ярослав Дмитриевич находится в больнице номер тридать пять на Мировом бульваре. Его здоровью ничего не угрожает, но он сломлен потерей маленького сына.
Елена Георгиевна продолжала смотреть на меня с недоумением. Меня поражала ее реакция: ей говорят, что ее сын в больнице (опустим тот факт, что ему пятьдесят лет), а она принимает эти новости так, словно речь идет об отменившейся поездке за границу. Впрочем, учитывая несколько наплевательское отношение Ярослава Дмитриевича к собственному сыну Юрию, могу предположить, в кого мужчина пошел. Опять же, яблочко от яблоньки недалеко укатилось.
— Ну, а я здесь при чем? – спросила Елена Георгиевна.
— Дело в том, что есть подозрение, что торт отравил кто-то из членов семьи, которые находились в квартире во время празднества, – объяснила я. – Поэтому я хотела бы узнать, были ли вы свидетелями каких-нибудь конфликтов; возможно, кто-то кому-то пожелал зла.
— Да ясное дело, кто отравил торт, – усмехнулась Елена Георгиевна. – Наташка. Жена моего сына.
Вполне ожидаемый ответ от женщины, которая не любит свою невестку.
— Почему вы так думаете? – спросила я.
— Давайте пройдем в гостиную. – Женщина рукой поманила меня в другую комнату.
Мы зашли в гостиную с небольшой библиотекой, двумя креслами и диваном, на который мы сели; опять у меня возникло ощущение, что я попала в СССР. Елена Георгиевна взяла мундштук и закурила. С ее стороны это выглядело несколько пренебрежительно по отношению ко мне, хотя это ее дом, она решает, как себя вести.
— Наташка, нынешняя жена моего сына, никогда мне не нравилась. Приезжая, москвичка, избалованная богатой жизнью. Еще гордячка и хамка, – презрительно сказала Елена Георгиевна, выпустив кольцо дыма. – Приехала в Тарасов, охмурила моего сына и живет теперь на всем готовеньком, нахалка.
— То есть вы не верите, что ее чувства к вашему сыну искренни? – спросила я.
Елена Георгиевна снова усмехнулась:
— Я знаю, что раньше она была замужем. С ее слов, это был несчастливый брак, но я в это не верю. Она просто хотела свободы, поэтому развелась – сама развалила собственную семью. Затем приехала в Тарасов, позарилась на квартиру и деньги моего сына, а Ярик рот раззявил и рад стараться. Я-то надеялась, у него эта дурь со временем пройдет – погуляет – и до свидания.. Но когда они объявили, что у них будет ребенок, я чуть в обморок не упала. – Женщина покачала головой. – Это же надо! В таком-то возрасте становиться матерью?! Скоро на пенсию выходить, в предыдущем браке деток родить не сумела и разродиться решила сейчас.. Поэтому их мальчишка не вызвал у меня теплых чувств. Говорите, он умер?
— Мальчик? Да, – ответила я.
В душе я поражалась ее черствости, но сохраняла собственную тактичность. Елена Георгиевна закусила губу.
— Это ужасно, конечно, но, надеюсь, Ярик теперь очнется, – почти равнодушно сказала она. – И я уверена, целью Наташки был не мальчишка, а мой сын. Она хотела отравить его.
— Почему вы так думаете? – второй раз уже задаю ей этот вопрос.
— Я же говорю, Наташке нужны квартира и деньги моего сына. Она решила так мастерски избавиться от него.
— И ждала этого восемь лет? – приподняла я бровь. – Она могла бы убить Ярослава Дмитриевича после свадьбы или, скажем, после рождения Кирилла. И не забывайте, в той квартире еще Юрий прописан, ваш старший внук.
Елена Георгиевна опять закусила губу. Я ее убедила.
— Ну да. У Юры тоже есть права на квартиру, она бы его не выписала.
— Вас смущает, что причиной свадьбы вашего сына и Натальи Левоновны стала незапланированная беременность? – спросила я.
— Не смущает, а возмущает, – ответила Елена Георгиевна. – Ладно, если бы они были студенты, молодые и неопытные – еще можно как-то понять, а тут взрослые люди, с работой и жизненным опытом! И оба были в браке! А они умудрились, простите меня за выражение, перепихнуться и сделать ребенка. И Юре пришлось нелегко; беременность Наташки пришлась на первый год его учебы в институте.. – Елена Георгиевна вздохнула. – Я бы с радостью его приютила у себя, но от меня до вуза ему было далеко добираться. Да и у меня свой уже жизненный уклад, мы могли не прижиться. Не хотела, чтобы с внуком был конфликт на этой почве.
Я еле сдержалась, чтобы не усмехнуться. Вроде интеллигентная женщина, а простота, как у деревенщины: я могла понять ее аргумент про большое расстояние между вузом и ее квартирой, но то, что ей придется пожертвовать своим комфортом ради внука, который тогда не смог найти себе хотя бы подработку, звучало не по-семейному. Создается впечатление, что всем Зотовым важен собственный комфорт, и не важно, какие проблемы или нужды у других членов семьи. Типа «мне хорошо, а вы выкручивайтесь как хотите».