Страница 3 из 13
Тогда я носила совсем другое имя.
И верила в людскую доброту.
Когда мне было семь лет, мой отец – уважаемый эслейр* (*эслейр – обращение к знатному мужчине), владелец замка Норвиль, умер. Я осталась круглой сиротой, если не считать мачехи и сводного брата.
Октавия быстро сообразила, как избавиться от проблемы каждый день видеть перед собой ненавистную падчерицу, как две капли воды похожую на прежнюю хозяйку этого замка. А позже, когда подрастёт – нанимать ей учителей, искать мужа, отдавать приданое, которое она мысленно уже считала своим.
Я не была нужна этой женщине ни в каком качестве, даже служанкой на кухне, поэтому сразу же после похорон, меня посадили в карету и повезли в лес «на прогулку». Если слуги и видели, что происходит, то вмешиваться не стали.
– Мы уже приехали? – кажется, я задремала в тепле, и теперь с удивлением оглядывалась по сторонам, не понимая, где мы очутились. Вокруг, сколько хватало взгляда, плотной стеной стоял лес, дремлющий под тяжёлыми шапками снега.
– Ты – да, – мачеха грубо вытолкала меня наружу, прямо в сугроб, и поплотнее закуталась в меховую накидку, намереваясь вернуться в карету.
– Умоляю, не оставляйте меня одну! – я вцепилась в подол её роскошного платья из бордового бархата, поняв, наконец, что происходит. – Мама, пожалуйста, не бросайте меня! Я буду самой послушной, самой лучшей дочерью в мире!
– Мама? – тёмные брови Октавии надменно приподнялись. – Не смей меня так называть, мерзавка. Знать тебя больше не желаю, пошла прочь.
Она села в карету и велела трогать, не обращая внимания на девочку, что продолжала бежать за ней из последних сил. Задыхалась от морозного воздуха, проникшего в лёгкие, падала, вставала и снова бежала, размазывая по щекам слёзы.
Один сапожок по пути потерялся, и теперь снег больно обжигал голую ножку, но я не решалась остановиться и вернуться за ним. Боялась отвести взгляд от кареты с полозьями, летящей по снегу и быстро исчезающей вдали.
Скоро я уже не могла её видеть и ориентировалась только на следы, кое-как обмотав ногу шарфиком, что сняла с шеи. Но и их заметал снег, и в какой-то момент я поняла, что окончательно заблудилась.
На лес стремительно опускалась ночь.
Ночь, когда на охоту выходят они... варги.
Моргнув, я вырвалась из воспоминаний, глядя на приближающуюся громаду замка, стоящего на каменном плато посреди густого хвойного леса. Дорога к нему извивалась между деревьями, мешая нормально разглядеть, но скоро жеребец лорда вырвался на открытое пространство, и я задохнулась от восхищения.
Штормхолд... впечатлял. Сложенный из тёмно-серого камня, покрытого инеем, в холодном свете он казался серебристо-синим. Высокие башни с арочными окнами и острыми, вытянутыми шпилями устремлялись в небо с медленно падающим снегом. Настоящая крепость, из которой не вырваться, не сбежать, пока её хозяин сам тебя не отпустит.
Сомнения в душе взвихрились с новой силой, когда тяжёлые кованые ворота отворились, и копыта лошадей застучали по брусчатой мостовой.
В качестве кого он меня сюда привёз? Рабыни? Служанки? Пленницы? В то, что лорд пожалел беглянку, я не верила. Каждому из мужчин, что встречала на своём пути, было от меня что-то нужно – эту истину я усвоила давно.
Астер Шторм спешился первым, небрежно бросив поводья одному из слуг, и направился к входу в замок, ни разу не обернувшись. Длинный плащ развевался у него за спиной, подхваченный ветром, ладонь лежала на рукояти меча, так что я невольно засмотрелась, не в силах отвести взгляд. Не мужчина, а олицетворение властной силы и несгибаемой воли, свойственной лишь истинным правителям.
Чьи-то руки подхватили меня, помогая спуститься с лошади, которую увели в стойло. На несколько минут я осталась одна и даже успела бросить короткий взгляд в сторону ворот, что ещё не успели закрыть.
Но зря я думала, что обо мне забыли.
У входа в замок лорд остановился и медленно повернул голову, обращаясь к одному из своих людей.
– Через час привести её ко мне. Я хочу допросить её лично.
Глава 4. Его пленница
Сердце заколотилось так, что, кажется, его стук разнёсся по всему двору. Горло резко сдавило, дыхание сбилось.
Что значит... допросит лично?
Но лорд уже скрылся в недрах замка, а ко мне спешила экономка с ключами на поясе – высокая, худая женщина в сером форменном платье. Цепкий взгляд водянистых глаз оценивающе скользнул по моему раздувшемуся лицу синего цвета, и она презрительно поджала губы.
– Иди за мной. Обождёшь в помещении, пока лорд не вызовет тебя к себе. И не смей тут ни к чему прикасаться. Ясно?
– Вполне.
Про себя я подумала, что маскировка продолжает работать, и это очень кстати – лишнее внимание мне точно ни к чему. Натянутая до предела стальная пружина, что ощущала внутри последние часы, медленно ослабевала, хотя расслабляться было пока рано.
И всё же жизнь научила меня с благодарностью принимать даже самые маленькие радости. Поэтому, когда мы очутились в небольшой комнате для слуг, где весело потрескивал огонь в камине, искренне поблагодарила свою провожатую.
– Спасибо.
– Мне не нужна твоя благодарность, я лишь выполняю распоряжение хозяина. Если он потребует отвести тебя в темницу, будь уверена, сделаю это без колебаний.
Ну да... А чего я ждала? Что хотя бы женщина отнесётся ко мне по-доброму? Расслабилась и позабыла, в каком жестоком мире живу.
– Можно сесть?
Под недовольным взглядом экономки я бессильно опустилась на деревянную лавку и протянула к огню озябшие руки. Боги, как же хорошо вновь почувствовать себя в тепле! Мне уже начало казаться, что холод навсегда въелся в моё тело и заморозил его изнутри.
Что будет потом – приказала себе не думать. Даже если у меня есть всего час свободы, нужно использовать его полностью, например, согреться и высушить мокрый подол платья.
Не знаю, сколько я так сидела, прикрыв веки и наслаждаясь умиротворяющим потрескиванием дров в камине. Разбудил меня резкий мужской голос:
– Вставай, девка! Лорд требует тебя к себе.
Подскочив с лавки, я пыталась проснуться и понять, как вообще тут оказалась, а потом воспоминания навалились разом. Обвинение... бегство из города... погоня. Осознание того, что моя жизнь в очередной раз сделала резкий кульбит, разлилось внутри тоскливой горечью.