Страница 76 из 84
Что случилось с Шейном
Шейну часто снился один и тот же кошмар. Рассвет. Он стоит возле их старого дома в Грантс-Пассе в шлепанцах (почему-то всегда в шлепанцах), оглядывает улицу и вдруг слышит жужжание – на горизонте сгущается тьма, и облако демонической саранчи из Откровения летит на него, напоминая множество боевых вертолетов (
шум от крыльев ее… как стук от колесниц… хвосты, как у скорпионов
), и орды безликих солдат из самого ада (
…и волосы у ней – как волосы у женщин…
) начинают двигаться по дороге, выволакивая их соседей из домов (
…чтобы умертвить третью часть людей…
), и в этом сне он может лишь стоять, приросший к земле, и смотреть, как они надвигаются, и корить себя, что он плохо подготовился: не построил бункер, не увез семью в горы, не повесил на дверь засов понадежнее – хоть что-нибудь. Понимая, что жена и дети дома и он не способен остановить то, что грядет…
Как давно, спрашивал он себя, он живет в страхе? В страхе, что с его семьей случится что-то ужасное? А с его страной? Как давно он подозревает, что ужасное
уже происходит
?
Нет – он знал, что такое страх.
Но это… было нечто другое – сиюсекундное, первобытное, физическое. В его теле запустились механизмы, о которых он и подумать не успел: миндалевидное тело послало импульс в гипоталамус – бей или беги, гипофиз выпустил в кровь гормоны, нервная система заставила надпочечники выделить адреналин, кортизол повысил пульс и давление, поры сузились, легкие вспыхнули огнем, зрачки расширились, во рту пересохло, включилось туннельное зрение – и разгневанный Шейн понесся к человеку, которого считал другом, который, как он верил, должен был
защитить
его семью. Только он подумал, что,
может, придется убить его
– этого человека, тащившего за волосы женщину, которую он любит, как вдруг…
Внезапное видение из прошлого прервало поток этой животной ярости.
Не более чем вспышка синапса где-то на периферии нервной сети – доля миллисекунды в процессе мыслительной деятельности, день, навсегда врезавшийся ему в память, – и вот, пока Дин Баррис волочил его отчаянно сопротивляющуюся жену за волосы по пыльной дороге, именно это воспоминание без спроса всплыло в голове Шейна.
Предпоследний год старшей школы. Первые усы. Горячая штучка Шэрон Белл зовет его в «Янг Лайф»
[52]
[«Янг Лайф» – христианская молодежная организация, созданная в Америке в 1941 году; проводит мероприятия для подростков, стараясь привлечь их к вере через дружеское общение, музыку и игры.]
. (Ты хотела сказать: «Хернянг Лайф?») Но у Шэрон такая попка, что за ней хоть на Северный полюс, хоть в церковь, и Шейн идет на их дурацкий пикник и знакомится с кучкой пресных, вечно лыбящихся молодых христиан, социально бесполезных, настолько тухлых, что даже его собственная тухлая компания рядом с ними кажется нормальной. (А Шейн – гик по тачкам, моторный маньяк, все время торчит на парковке, меряясь шинами, колонками, лошадиными силами.) Но, несмотря на божественный зад Шэрон Белл, религиозный пыл в тот день к Шейну так и не прилипает – должно было минуть еще двенадцать лет, многие из которых он провел в бессмысленной злобе на весь мир, прежде чем Шейн по-настоящему услышал зов Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, – но вот тот образ из школьных времен запомнился ему
навсегда
…
…И именно он всплыл в памяти сейчас, в ту самую секунду, когда Шейн бросился на Дина Барриса…
С ними учится один недотепа по прозвищу Скелет (он толстяк – первая проба школьной иронии). Однажды теплым весенним днем, пока Скелет ждет маму на парковке школы, к нему пристают парни из волейбольной команды. Обступают и принимаются толкать по очереди, словно тряпичный мячик для футбэга.
Что ты сегодня ел, Скелет? Все подряд? Любишь жрать члены, Скелет? Или только яйца?
Детсадовский юмор ниже пояса – нет никого безжалостнее старшеклассников-волейболистов с низко надвинутыми козырьками кепок и жевательным табаком за щекой, этой особой касты популярных мудаков. Много лет спустя, когда Шейн слушает о беспределе «элиты» и ее остервенелых попытках вертеть жизнями простых американцев, он порой представляет себе именно тех волейболистов, самодовольных придурков из мест вроде Форест-Лейка, уверенных, что они лучше всех.
Но в тот день в школе не находится никого настолько недалекого, чтобы встать между королями-задирами и их жертвой, рискуя попасть под удар. Поэтому, пока они издеваются над Скелетом, все либо отводят глаза, либо стараются ретироваться, Шейн же разглядывает носки своих «адидасов». И вдруг один из тех Вечно Лыбящихся Христиан, которых он видел на пикнике «Янг Лайф», маленький, щуплый старшеклассник в красном поло – кажется, его даже зовут
Кристианом
, – встает между Скелетом и бейсболистами.
– Что с вами не так? – отчитывает он их. – Вам нравится унижать людей?
Ну и все. Как и следовало ожидать, бейсболисты переключаются со Скелета на Кристиана, начинают высмеивать его ботанский прикид, называть педиком, однако Шейна поражает, что Кристиан ни капли не пугается. Конечно, в тот день ничего не меняется, жизнь продолжает течь своим чередом, это всего лишь одна из миллиона ежедневных стычек между школьной «элитой» и «лузерами»…
Но двенадцать лет спустя, когда Шейн Коллинз, отбывавший испытательный срок за хранение, разрыдался на собрании Анонимных наркоманов в подвале церкви в Салеме, штат Орегон, он вдруг ощутил, как
Господь входит в его душу
: грудь будто раскрылась, руки и ноги начало покалывать – и в памяти всплыл отважный Кристиан или как его там звали…
Нет – еще страннее! Шарлтон – точно, Шарлтон!
Он помнил, как подумал тогда:
вот на что способен Бог.
Он может прогнать страх. Он может наполнить тебя так же, как наполнил того долговязого очкарика в красном поло, дав ему силу встать против демонической орды бейсболистов, против хулиганов и «элиты»…
Таким
христианином,
таким
Шарлтоном хотел быть Шейн – человеком, который побеждает страх, а не становится его рабом…
И вот, пока его жена беспомощно размахивала кулаками, а Дин Баррис тащил ее к своему пикапу, а его побитый, никчемный тесть трусливо уползал прочь – ничего нового, – Шейн быстро обернулся, надеясь, что дети на него не смотрят, –
Господи, только бы Ашер не смотрел
, – но если смотрел, Шейн даже хотел, чтобы сын увидел, как его отец
встает против