Страница 74 из 84
Но Шейн не убрал рук с плеч сына. Ашер поднял глаза на отца, продолжающего недобро поглядывать на Кинника. И все же из всей троицы Шейн казался самым безобидным и неуверенным в том, что делает. Двое других, в бронежилетах и при оружии, явно приехали сюда настроенные на потасовку. А вот что успели наплести бедному доверчивому Шейну – кто его знает. Возможно, он ожидал увидеть солдат ООН в голубых касках, разбивших лагерь на участке его тестя.
Кинник одарил Шейна своей самой доброжелательной улыбкой и попытался снова:
– Шейн, понятно, что ты злишься на меня, но давай не будем подвергать опасности детей? Может, заведешь Ашера в дом? Что скажешь? – Он умоляюще посмотрел на зятя. – Заодно сможешь поговорить с Бетани. Вам с ней много чего нужно обсудить.
Шейн перевел взгляд на брата Дина, на лице которого застыла мрачная ухмылка.
– На меня не смотри, – сказал Дин. – Разве что хочешь, чтобы мы выволокли сюда твою шлюху-жену.
– Шейн, – сказал Кинник, – послушай меня. Этим людям здесь
никто не рад
. Им не место ни в моем доме, ни на участке. Но если ты хочешь завести Ашера внутрь и поговорить с Бетани – пожалуйста, поспеши.
– Ты должен поставить эту женщину на место, брат Шейн! – сказал Дин. – «Ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией?»
– Пойдем, пап. – Ашер поднял глаза на отца. – Я покажу тебе дом. Там столько старых книжек. И обороток. Ты знаешь, что такое оборотки? – Он взял Шейна за руку, и они направились к крыльцу. – Я перепрыгнул через тот ручей, – сказал он, указывая за дом. – Но мои сапоги остались на берегу.
– Подожди, так у тебя получилось перепрыгнуть? – спросил Кинник, когда они проходили мимо. Он выставил ладонь, и Ашер дал ему пять. – Молодчина.
Потом Кинник вполголоса сказал Шейну:
– Они наверху.
Он заранее велел Бетани отвести Дэви и Лию на второй этаж и ждать его там. А теперь Рис пытался отправить Шейну мысленный сигнал:
пожалуйста, не дай им пострадать,
но так и не смог прочесть по глазам зятя, понял ли тот его. Когда входная дверь закрылась, Кинник снова повернулся к Дину.
– Знаешь что, – сказал Кинник, – я сам отвезу их обратно в город. Спасибо вам, ребята, что подвезли Шейна, но вам уже пора.
– Правда? – расхохотался Дин Баррис. – Что-то мне подсказывает, что наш разговор еще не окончен, Рис Кинник, штатный корреспондент. – Он злорадно оскалился: – Знаешь, я ведь и понятия не имел тогда на парковке, что это ты написал обо мне те мерзкие статейки. – Он повернулся к мужчине с козлиной бородкой: – Я рассказывал тебе, Бобби, как этот тип меня назвал?
Бобби Козлиная Бородка, который явно слышал эту историю уже не раз, кивнул.
– Пресвятой Браконьер! – прорычал Дин Баррис. – Во всех заголовках одно и то же, гад такой. А потом, пару лет спустя, я баллотировался в Комиссию округа, и журналюги тут же вспомнили про Пресвятого Браконьера. Я проиграл. Все потому, что этот паршивый сукин сын решил блеснуть остроумием.
У Кинника в голове мелькнула старая журналистская отговорка: «Заголовки пишу не я». Но вслух он сказал:
– Не я же тебя арестовал, а инспектор по охране дикой природы. И приговорил тебя не я, а судья.
– Ну, их тут нет, так что придется тебе отдуваться за всех. – Дин сделал еще пару шагов вперед, поднимая ботинками пыль. Теперь между ними было не больше четырех футов, и Кинник изо всех сил сдерживался, чтобы не начать пятиться.
– Послушай, – начал Кинник, – если я…
Но Баррис перебил его:
– У меня ведь до сих пор хранятся твои статьи. Матушка их из газет вырезала. Представляешь? Уж не из гордости, конечно. Что она, по-твоему, чувствовала, когда ее родного сына журналюги оклеветали как какого-то преступника?
Кинник решил и дальше следовать выбранному сценарию – он всего лишь гонец, принесший плохую весть. Может, так у него даже будет шанс выпутаться из этой истории.
– Слушай, Дин, – сказал он, – мне правда жаль, что та статья подпортила тебе жизнь. Я не хотел ничего плохого. Мне просто нужно было сделать репортаж о судебном заседании.
– Я ж сначала и не вспомнил твое имя, когда Шейн рассказал про своего ссыкливого драчуна-тестя. Но черт, если б я знал, что старикан на церковной парковке – это «Рис Кинник, штатный корреспондент», я бы не стал поручать Бобби, – он кивнул в сторону Козлиной Бородки, – отделать тебя. Нет, я бы сам тебя отделал.
Адреналин хлынул в кровь Киннику. Ему захотелось наброситься на Дина, но он понимал, чем это может закончиться.
– Поверь, я не хотел…
Но Дин уже наклонился вперед и прищурился, разглядывая лицо Кинника:
–
Черт!
Это мы тебе скулу расквасили, Рис Кинник, штатный корреспондент?
– Скуловую дугу, – сказал Кинник.
– Смотри, Бобби, – Дин обернулся к Бородке, – ты старика без лица оставил! Тебя мама манерам не учила?
Бобби прыснул у него за спиной.
– Давайте успокоимся, – сказал Кинник. У него было ощущение, что они с Дином разыгрывают какие-то роли, и он знал, что нарушить сценарий возможно. – Не дадим ситуации выйти из-под контроля.
– Успокоимся? – переспросил Дин Баррис. – Я спокоен как удав. А вот из-под контроля все вышло, Рис Кинник, штатный корреспондент, когда ты притащил своего дружка-психа в Бастион и он расстрелял мой пикап. А ситуация, Рис Кинник, состоит в том, что ты прячешь в доме законную жену моего друга, а еще этого педика – сынка пастора, и, насколько я понимаю, в этой ситуации у тебя нет никаких прав. – Он ухмыльнулся. – Ответь мне только на один вопрос, Рис Кинник, штатный корреспондент. Уделал тебя Пресвятой Браконьер?
– Послушай… – Кинник поднял руки в примирительном жесте.
– Ты знал, что у меня тоже была жена? Тогда?
Кинник попытался припомнить, видел ли на заседании по делу Барриса женщину. Он покачал головой.
– Только она была не из тех, кто станет ждать, пока ты годами гниешь в федеральной тюрьме. Она в Биллингс переехала. – Дин медленно и тяжело вздохнул. – Потому вот что…
Он вытащил пистолет из кобуры и перевернул его, выставив вперед рукоять. Кинник на миг подумал:
он что, мне его отдает?
– Я окажу тебе услугу, – сказал Дин.
По ногам Кинника словно пробежал электрический разряд, во рту пересохло. Святые угодники, он убить его хочет?