Страница 38 из 84
– Неделю? Или пару дней? Или месяц?
Кинник теперь так редко придавал значение календарю, что ему пришлось напрячься, чтобы представить себе обычное течение дней. Он уже привык ориентироваться только на времена года. Так… Бетани вроде бы уехала в субботу… А дети объявились у него вчера, то есть в понедельник. Сейчас уже вторник, вторая половина дня. Будут ли внуки с ним через шесть дней? Десять? Тридцать?
– Я не знаю, Ашер, – сказал Кинник. – Почему ты спрашиваешь?
– Просто интересно… – начал мальчик.
– Ашер… – перебила Лия, но не раздраженно, а устало.
Ашер заговорил громче:
– Просто мне интересно! Можно ли вернуться и сказать тому мистеру, что я хочу записаться на детский турнир? Чтобы мне точно место досталось?
Кинник глубоко вздохнул:
– Конечно, можно. Не переживай, Ашер. Скоро снова будешь играть в шахматы. Я найду тебе доску. Потренируешься пока обыгрывать меня.
– Ладно, но только ты не поддавайся. А то я не научусь.
– Ашер, – повторила Лия, – хватит.
Вскоре дети притихли. Ашер задремал, положив голову на плечо Кинника, а Лия неотрывно смотрела в окно. Они добрались до окраин Сандпойнта – мотели, магазины, съезды к лыжному курорту, – и за все это время сзади не появилось ни одной машины из Бастиона. Но мысли продолжали мельтешить в голове Кинника. (Стоит ли остановиться и кому-нибудь позвонить? Где? Кому? Как? Таксофоны вообще еще существуют? А как там Чак? Что это были за выстрелы? Вдруг Шейн уже позвонил в полицию и обвинил его в краже внуков?) Рис чувствовал, как в крови бурлит адреналин – в руках покалывало, в ушах время от времени звенело.
– Ты не будешь отвечать? – спросила Лия.
– В смысле?
– На звонок. Хочешь, я возьму трубку, если еще позвонят?
Кинник потянулся рукой к подстаканнику – на экране, над фото Чака и Люси, была надпись: «Четыре пропущенных». Оказывается, звенело не в ушах – просто он забыл, как звучит трель мобильника.
– Вот дерьмо!
Ашер зашевелился и открыл глаза.
– Извини, вырвалось, – сказал Кинник.
– Все нормально, – ответил Ашер. – Это просто слово на «д». Ты же не произнес имя Господа всуе, так что это не богохульство. Мама с папой тоже иногда его говорят, но мне нельзя.
– Мне тоже не стоит, – сказал Кинник.
Он свернул на парковку у заправки и тяжело выдохнул. Наконец-то развилка. Здесь сходились две трассы, обе вели в Спокан. Можно было приехать домой как с севера, так и с востока, и, с учетом множества обходных путей через проселочные дороги, теперь будет проще избегать пикапов Вечного Света. Рис повернулся к детям:
– Я с непривычки не понял, что это телефон. Лия, если он снова зазвонит, можешь, пожалуйста…
И тут, словно решив ему подыграть, телефон снова запиликал. Кинник увидел на экране улыбающуюся Люси Пак в больших солнцезащитных очках. Сначала он подумал, что это какой-то видеозвонок из будущего, – он знал, что такие существуют, – но нет, судя по всему, фото Люси появлялось всякий раз, когда она звонила Чаку. Придумают же.
Кинник держал айфон на раскрытой ладони, боясь сделать что-нибудь не так. Лия протянула руку и, зажав пальцем изображение зеленой телефонной трубки, провела по экрану слева направо. Она показала на свое ухо, улыбнулась и одними губами произнесла:
можешь говорить.
– Э-э… Алло?
Забавно – Кинник вдруг понял, что не разговаривал по телефону уже семь лет.
Люси была в бешенстве:
– Кинник, мать твою! Где вас черти носят?
– А… мы… эм… в Сандпойнте.
– Почему ты не брал трубку? Я тут чуть с ума не сошла!
– Я забыл, как пользоваться этой штукой, – сказал Кинник.
– Господи, ну ты и… – Она осеклась. – Не могу поверить, что вы туда полезли! Вы о чем думали вообще?
О енотах
, мысленно ответил Кинник, но вслух ничего не сказал.
– Слушай, – сказала Люси, – Чак сейчас летит в Спокан на вертолете. Встречаемся в больнице Святого Сердца.
– В больнице? –
Неужели те выстрелы
… – Господи, что с Чаком?