Страница 4 из 17
— Ну же, — он сделал еще один хромающий шаг вперед, и люди в задних рядах вжались в стулья. — Я хочу видеть это представление в первом ряду.
Тук, шш-шурх – Магнар двинулся по центральному проходу, не так быстро, как мог бы, но с такой неторопливой, давящей мощью, что казалось, будто он сминает воздух перед собой. Его трость из черного обсидиана стучала по мрамору с устрашающей регулярностью: тук, ш-ш-шурх, тук, ш-ш-шурх.
Я смотрела на него не в силах оторваться. Хрупкие лилии в моих руках дрожали. Я хотела отвернуться, взглянуть на жениха, на короля, на что угодно, но не могла.
Он не сводил с меня взгляда своего единственного, горящего золотом глаза. И в этом взгляде было столько тьмы, что мне захотелось не просто отвернуться, а исчезнуть, раствориться в воздухе, стать пылью под ногами гостей. Но я не могла. Тело словно сковало параличом, и я стояла пригвожденная к месту, как пришпиленная булавками бабочка.
Лорды и леди, еще минуту назад надменно обсуждавшие мой наряд, теперь в панике шарахнулись в стороны, стремясь оказаться как можно дальше от прохода. Едва Магнар приблизился к первому ряду, несколько человек подскочили со своих мест, словно ошпаренные, и поспешили скрыться в глубине зала. Никто не хотел находиться в радиусе досягаемости генерала, чья ярость была легендой.
Он тяжело опустился в кресло прямо напротив алтаря. Вытянул несгибаемую ногу, поморщившись от боли, и положил обе руки, затянутые в черные перчатки, на набалдашник трости, выполненный в виде оскаленной драконьей головы. Только теперь он отвел от меня свой тяжелый взор и посмотрел на брата.
Я мельком, сквозь пелену страха, отметила их пугающее сходство: те же черные волосы, спадающие ниже плеч; те же резкие скулы и волевой подбородок; та же врожденная подавляющая стать хищника. Только Саргон был подобен сияющему на солнце клинку, безупречному и смертоносному, а Магнар напоминал меч, побывавший в тысяче битв, зазубренный, ржавый от крови, но оттого еще более опасный.
— Что же ты, брат, — голос Магнара сочился ядом, но был тихим, вкрадчивым, — не соизволил пригласить меня на такую занятную церемонию? Неужели забыл дорогу в мое скромное жилище? Или посчитал, что с границы королевства я не смогу добраться? Как видишь, смог.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как трещат свечи. Король даже бровью не повел, сохраняя ледяное спокойствие, хотя его пальцы, сжимающие подлокотник трона, побелели.
— Я хотел избавить тебя от лишних волнений, Магнар, — ровно ответил Саргон, его голос звучал эхом в пустом колодце. — Вид дочери тех, кто искалечил твою жизнь, — не лучшее зрелище для твоих нервов. Я проявил заботу.
Магнар издал короткий лающий смешок. Шрам на его лице дернулся, делая выражение еще более зловещим.
— Заботу… Как трогательно. Но ты ошибся, Саргон. Я люблю смотреть в лицо своим врагам. И их отродьям тоже.
От этих слов у меня внутри все похолодело. Он пришел не просто посмеяться надо мной, он пришел отомстить.
Магнар снова повернулся к алтарю и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:
— Продолжайте. Не смею задерживать триумф королевского милосердия.
Священник поперхнулся воздухом и, трясущимися руками поправив золотую чашу, снова начал читать обряд. Его голос дрожал, слова путались, и магия в чаше, казалось, нервничала вместе с ним.
— Мы… остановились на клятвах… — пролепетал он сбиваясь.
Я скосила глаза на Фарриса. Мой «счастливый» жених, который еще минуту назад стоял с видом победителя, сейчас выглядел жалко. С его лица схлынули краски, на лбу выступила испарина. Он боялся. Он до смерти боялся искалеченного дракона, сидящего в трех шагах от нас. Его рука, которую он должен был протянуть мне, мелко дрожала.
Голова у меня кружилась. В ушах стоял слабый нарастающий шум, подобный морскому прибою. Я едва держалась на ногах. Все происходящее теперь казалось чем-то нереальным, дурным сном, от которого я никак не могла проснуться.
— Дайте руки, — просипел священник.
Фаррис протянул ладонь. Я, словно во сне, вложила свою в липкие и холодные пальцы жениха. Жрец достал ритуальный кинжал. Лезвие сверкнуло в свете магических огней.
— Скрепляю кровью и магией… — начал он нараспев, подавая кинжал Фаррису.
Жених, бледнея еще сильнее, сделал крошечный надрез на большом пальце. Алая капля упала в чашу.
— Да свяжет тебя с той, что стоит рядом, — провозгласил священник.
Кинжал передали мне. Мои пальцы не слушались, и я чуть не уронила его. Магнар, сидящий в кресле, наблюдал за мной не мигая, словно хищник, следящий за жертвой. Я чувствовала, что должна сделать этот надрез, иначе он сам встанет и сделает это за меня. Превозмогая тошноту, я порезала палец. Острая боль обожгла ладонь – лезвие рассекло кожу. Алая капля упала в золотую чашу, смешиваясь с кровью Фарриса.
— Да примет тебя в его род, — продолжил священник.
Он поднял чашу, и алая жидкость засияла. Чаша зависла в воздухе, и из нее вырвалась тонкая мерцающая нить золотистой магии. Она коснулась сначала лба Фарриса, затем моего, словно невидимая печать.
— Примите этот союз, Драконы-Прародители! Пусть станут они единым целым перед лицом вечности!
Дым метнулся к нам, обвивая наши соединенные руки. Я почувствовала, как чужая холодная магия проникает под кожу, ввинчиваясь в вены, связывая меня с мужчиной, которого я видела впервые в жизни. Это было похоже на ледяные кандалы. Меня затошнило. Я чувствовала себя пойманной птицей, которой прямо сейчас на глазах у сотен людей подрезают крылья.
— Объявляю вас мужем и женой! — выкрикнул священник, явно торопясь закончить. — Лорд Уорлик, можете поцеловать супругу.
Фаррис наклонился ко мне. Его губы коснулись моей щеки – сухой, быстрый, трусливый поцелуй. Он даже не взглянул мне в глаза, все его внимание было приковано к фигуре в первом ряду.
Я едва успела выдохнуть, надеясь, что теперь этот кошмар закончится и мне дадут уйти, как раздались хлопки, медленные, ритмичные, издевательские: хлоп, хлоп, хлоп.
Я вздрогнула всем телом и повернулась. Магнар хлопал в ладоши, не сводя с меня своего жуткого, пронзительного взгляда.
— Браво, — его голос прогремел над затихшим залом. — Прекрасное представление. Трогательно до слез.
Он ухватился за спинку рядом стоящего стула и с натужным рыком поднялся. Оперся на трость, выпрямляясь во весь свой огромный рост. Теперь он нависал над нами, как грозовая туча.
Тук, ш-ш-шурх.