Страница 2 из 17
— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как внутри просыпается то самое упрямство, которое не давало мне сломаться все эти годы. — Я бы лучше пошла мыть полы. Я бы стирала белье до крови на руках, работала на кухне, но я бы не…
Я осеклась, увидев, как исказилось лицо сестры. Руана отвернулась, тяжело дыша и опустив плечи.
— Гордая ты, Илина, чистая, — глухо сказала она, глядя в окно на дворцовый сад. — Может, и правда не пошла бы, как я. Не стала бы так опускаться и портить свое будущее. Но так или иначе мне повезло: муж меня не любит, но относится ко мне вполне хорошо. У меня есть шелка, вкусная еда и слуги. Я в безопасности. Нам дали шанс на безбедную, счастливую жизнь.
— Это всего лишь подачка, — поправила я. — Нам никогда не простят прошлого, никогда его не забудут и всегда будут припоминать при удобном случае.
И мы обе это прекрасно понимали. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.
— Будь они прокляты, — вдруг зло выдохнула Руана, — отец и мать. Если бы не их безумные амбиции, если бы не эта проклятая темная магия… мы бы сейчас жили иначе. В сто раз лучше! Мы были бы настоящими леди, а не милостиво прощенными сиротами.
Я промолчала, знала эту боль. Десять лет назад наши родители использовали запретное колдовство против драконов. Не только они, у родителей было достаточно много сообщников, тех, кому претила власть пришлых, существ, которые много столетий назад завоевали наши земли и подчинили наш народ.
Я не знала всех подробностей, но точно знала, что этот заговор готовился очень долго и отец был главным. Драконы одержали победу, но многие погибли. И именно из-за отца брат короля стал калекой. Говорили, что его тело – сплошная карта шрамов, что он не видит одним глазом, а нога его навсегда осталась несгибаемой. Я никогда его не видела, лишь слышала шаги, от которых душа уходила в пятки. И, надеюсь, никогда не увижу. Смотреть в глаза тому, кто по вине отца стал калекой, выше моих сил.
Родители заплатили за это головами, а дети – годами унижений.
— Мы никогда не узнаем, как могло бы быть, — тихо ответила я.
— Зато мы знаем, как есть, — огрызнулась сестра. — Посмотри на нас! Не такую судьбу нам желали родители. И уж точно не об этом мечтали мы.
Руана вдруг резко повернулась, шагнула ко мне и взяла мои холодные ладони в свои.
— Послушай меня, — тихо проговорила она. — Плевать на короля, плевать на их показуху. Будь счастлива, слышишь? Несмотря ни на что. Этот Фаррис… Попытайся с ним поладить. Вдруг он неплохой человек? Не повторяй моих ошибок, не ожесточайся.
— Я постараюсь, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Руана была моим самым близким и родным человеком. Она всегда была на моей стороне, что бы ни происходило. Как и я на ее.
— Я люблю тебя, глупышка, — Руана порывисто обняла меня, стараясь не помять кружево. — Как жаль, что от родителей не осталось никакой памяти. Помнишь тот кулон, что папа подарил маме много лет назад? Сапфировая капля в серебре? Мама всегда говорила, что наденет его на шею дочери в день свадьбы. Он бы так подошел к твоим глазам…
Я уткнулась носом в плечо сестры, вдыхая знакомый аромат ее духов, таких же, как у мамы: клубника, жасмин и роза. Это было единственное родное, что у меня осталось перед шагом в неизвестность.
В дверь коротко требовательно постучали. И, не дожидаясь ответа, вошла старшая служанка.
— Его Величество и жених ждут, — сухо сказала она, даже не посмотрев в мою сторону.
Сердце пропустило удар. Я отстранилась от сестры и поправила платье. Руана быстро смахнула невидимую слезинку и ободряюще сжала мою руку.
— Иди. И держи спину прямо. Ты все-таки дочь аристократов, пусть и опальных.
Я глубоко вздохнула, собирая волю в кулак, поцеловала сестру в щеку, поправила фату и шагнула к дверям, навстречу своей судьбе, которую выбрал для меня король, но не я сама.
Вышла в коридор. Спину тут же обожгло холодом, словно сквозняком, хотя окна дворца были плотно закрыты. За моей спиной, чеканя шаг, шли два гвардейца в парадной форме. Это не походило на почетный эскорт невесты. Это больше напоминало конвой, ведущий преступницу на эшафот. Старшая служанка семенила чуть впереди, указывая путь, хотя я и так знала, куда идти. В тронный зал. В пасть к дракону.
Коридор давил. Высокие сводчатые потолки, украшенные фресками с изображением великих битв прошлого, нависали надо мной, а вдоль стен, словно живой коридор, выстроились те, кто не попал в основной список приглашенных в зал, но жаждал зрелищ, – придворные, мелкие лорды, фрейлины.
Шорох шелков и бархата смешивался с тихим гулом голосов. Я шла, глядя прямо перед собой, но боковым зрением ловила их взгляды. В них не было радости за невесту. В них горело любопытство, злорадство и презрение.
— Смотрите, как голову держит…
— Дочь убийц…
— Говорят, Уорлику обещали земли на юге за этот брак…
— Фарфоровая кукла. Разобьется в первую же ночь…
Шепотки жалили, как осиный рой. Мне хотелось закрыть уши, сжаться в комок, стать невидимой, но я лишь сильнее стиснула юбку дрожащими пальцами. «Держи спину прямо», — звучал в голове голос Руаны. Я дочь герцога, пусть опального, пусть казненного, но я не позволю им увидеть мой страх.
Мы прошли мимо огромных панорамных окон. Внизу, на подъездной аллее, было слишком пестро от карет. Экипажи с гербами знатнейших родов королевства продолжали прибывать, высаживая дам в мехах и кавалеров в мундирах. Казалось, вся столица собралась здесь, чтобы посмотреть на этот фарс, на «милость» короля.
Перед массивными двустворчатыми дверями тронного зала процессия остановилась. Служанка что-то быстро зашептала главному лакею, тот кивнул и исчез за дверью. А ко мне тут же подскочила другая девушка, молоденькая, с испуганными глазами, и сунула в руки букет.
Лилии. Белоснежные королевские лилии с тяжелым, дурманящим ароматом. Я горько усмехнулась, глядя на нежные лепестки – символ чистоты и… преданности короне. Именно эти цветы возлагают к подножию трона в дни великих праздников. И именно их приносят на могилы героев. Интересно, в качестве кого я сейчас войду туда? Как символ преданности или как жертва?
Меня начало ощутимо потряхивать. Холод пробрался под кожу, сковал сердце ледяным панцирем.
— Готовы, леди Илина? — равнодушно спросил распорядитель церемонии.
Я не ответила, лишь судорожно выдохнула.