Танец со смертью

— Ну, что тут можно сказать? Девочка пережила гибель родителей, потом смерть тети, и все это в сравнительно раннем возрасте. Все эти трагические события, безусловно, наложили отпечаток на ее характер и сделали ее такой. Таким человеком, который не очень доверяет людям. Однако такой она была не со всеми. С теми, кто относился к Кате доброжелательно, не обижал ее, не притеснял, она вела себя вежливо. Но при случае она могла дать отпор тем, кто проявлял агрессию по отношению к ней. Кстати, был такой случай. К Кате постоянно цеплялась одна девочка, которая была старше ее на несколько лет. Однажды между ними произошла серьезная драка. Как я потом узнала, Катя защищала себя, хотя та девочка была и выше, и массивнее. Но потом распри между ними прекратились. Одна из подруг Кати призналась мне, что Катя однажды заманила эту агрессоршу в подсобное помещение, в котором уборщица хранила ведра и швабры, закрыла на ключ и вырубила свет. Та кричала, конечно, и в дверь колотила. Но детский дом наш занимает старое здание, стены очень толстые, двери тоже. Да и подсобка находится на первом этаже, рядом с запасным выходом. Там обычно безлюдно. Вот и.. никто ничего не услышал. После нескольких часов пребывания в темноте Катина обидчица больше не помышляла ни о каких выпадах в ее адрес, – сказала Вероника Георгиевна. – Дети с неблагополучной судьбой.. у них своеобразное отношение к миру. Они понимают язык силы. А Катя оказалась сильнее..

— Хм.. Но ведь эта история могла плохо закончиться как для Екатерины, так и для ее оппонентки. А что было бы, если бы та страдала клаустрофобией?

— Да, я объяснила Кате, что она выбрала не очень хороший способ, – кивнула Стародубкина. – Однако Катя сказала, что она хотела, чтобы ее просто оставили в покое. Но ничего другого придумать она не смогла. А что касается возможного вреда здоровью девочки, которая постоянно задирала ее, так Катя сказала, что все это время она не отходила от двери, за которой находилась ее обидчица. И что, если бы ей стало плохо, она немедленно открыла бы дверь.

— Вообще-то заманивание кого бы то ни было в темную комнату является манипуляцией и запугиванием. И хотя такие действия не подпадают под статью Уголовного кодекса, они могут привести к непредсказуемым последствиям. Агрессор мог стать еще более озлобленным и попытаться отомстить позже, – сказала я. – Хоть вы и упоминали язык силы..

— Вы совершенно правы, Татьяна Александровна, – согласилась Вероника Георгиевна, – и мы с Катей обсудили все этические и моральные аспекты ее поступка. Катя сказала, что она все поняла, и пообещала, что впредь будет стараться искать другие способы разрешения конфликта. Но это был единственный случай. Повторяю, Катя во всех остальных ситуациях вела себя сдержанно.

— Это вы сейчас говорите о том времени, когда Екатерина еще находилась в детском доме? – уточнила я.

— Да, – кивнула Стародубкина.

— А когда Екатерину удочерили Веретенниковы и она стала жить с ними, вы продолжали общаться со своей бывшей воспитанницей? – задала я новый вопрос.

— Мм.. да, наше с Катей общение продолжилось. Но теперь мы с ней только изредка перезванивались. А еще – общались через интернет. Дело в том, что я завела свой чат для воспитанников нашего детского дома, как бывших, так и тех, которые все еще находятся у нас, – объяснила Вероника Георгиевна.

— И что, Екатерина заходила туда? – поинтересовалась я.

— Да, Катя изредка оставляла свои сообщения, – подтвердила Стародубкина. – Она рассказывала о своих приемных родителях, о жизни в новой семье. Писала она также и о том, как учится в общеобразовательной и художественной школах. Вы знаете, что Катя очень талантливая? Она очень хорошо рисует, ее оформление нашей стенгазеты вызывало у всех полный восторг. А еще у нее талант мастерить кукол, придумывать и шить для них костюмы. Я думаю, что Катя станет известным модельером.

— Возможно, – сказала я и тут же спросила: – Вероника Георгиевна, вы сейчас сказали, что Екатерина оставляла в вашем чате свои сообщения. Можно мне их посмотреть?

— Да, конечно. Всю историю переписки я сохраняю. Кстати, ноутбук у меня сейчас загружен. Хотите начать просмотр прямо сейчас? – спросила Стародубкина.

— Да, это было бы очень хорошо, – сказала я.

— Тогда прошу, проходите к компьютерному столу, – пригласила Вероника Георгиевна.

Я подошла к ноутбуку и села за стол. Так, что здесь, сейчас посмотрим. Некая Аня интересуется, какие планы у Саши и Миши на выходные, которые уже прошли. Дальше последовало обсуждение нового фильма, ладно. Вот Маша жалуется на то, что ей грустно и что не получилось решить задачку по математике. Лена и Коля предлагают ей свою помощь.

Да, что-то ничего такого, что бы могло помочь мне в расследовании, я пока не нашла. Стоп! А вот и последнее сообщение Екатерины. И адресовано оно некоей Эвелине Костомаровой. Сообщение датировано пятью днями ранее. Екатерина написала, что по некоторым причинам она в ближайшее время не сможет поддерживать с Эвелиной связь. В ее жизни должны произойти глобальные изменения. Но когда все утрясется, она обязательно напишет Эвелине и все объяснит.

— Вероника Георгиевна, – я оторвалась от монитора, – а кто такая Эвелина Костомарова?

— А-а, это подруга Катюши. Она тоже воспитанница нашего детского дома, но уже бывшая, – ответила Стародубкина.

— Эвелину тоже удочерили и взяли в семью, как и Екатерину? – поинтересовалась я.

— Нет, к сожалению, такие случаи в нашей практике происходят не очень часто. Просто Эвелина старше Катюши на два с половиной года, она уже выпустилась из нашего детского дома и поступила в Тарасовский государственный университет, будет психологом, – объяснила воспитательница.

«Так, а что же Екатерина подразумевала под глобальными изменениями? – подумала я. – Уж не побег ли с убийцей своей приемной матери? Необходимо будет связаться с этой Эвелиной Костомаровой. Вдруг Екатерина уже что-то успела ей сообщить?»

— Вероника Георгиевна, у вас имеются координаты Костомаровой? – спросила я. – Ну, хотя бы телефон? А еще лучше, если и адрес проживания тоже.

— Адрес.. кажется, Эвелина живет в общежитии СГУ. А телефон ее у меня есть, – ответила Стародубкина.

— Будьте добры, напишите его мне, – попросила я.

— Да, конечно, сейчас, – кивнула Вероника Георгиевна.

Получив телефон бывшей воспитанницы детского дома и подруги Екатерины, я задала Стародубкиной еще один вопрос: