Страница 17 из 59
— Ну что вы! Конечно пыталась! – воскликнула Стародубкина. – Почти всю дорогу до «Юбилейного» я периодически набирала ее номер, но безрезультатно. Доехали мы довольно быстро, ведь на дорогах почти никого не было. Я выскочила из машины и бросилась к входным воротам. Я звонила, стучала в ворота, потом начала просто колотить по ним, но все было напрасно. Мне никто не открыл, я даже не услышала никакого движения на территории коттеджа. Валерий еще раз повторил, что он был прав, когда говорил, что это чья-то неумная шутка: взять и написать подобное. Сначала у меня была мысль постучаться в соседний коттедж – все-таки соседи – и рассказать о том, что случилось. Но Валерий меня отговорил от этой затеи. Он сказал, что жители здесь не простые, пафосные, неизвестно, как воспримут, что их тревожат посреди ночи. Ну, я с ним согласилась. В общем, я решила, что утром еще раз попытаюсь связаться с Катюшей, а если не получится – тогда обращусь в полицию. Той ночью я почти не спала. Так, только забывалась на какое-то время, а потом снова просыпалась. Мне всю ночь снились жуткие кошмары. Кое-как я задремала под самое утро. Как только наступил рассвет и я открыла глаза, то снова начала звонить Кате. Но она по-прежнему не отвечала. Тогда я наскоро умылась и пошла в полицию. Я подумала, что уж проверить-то, что там случилось, они просто обязаны. Я подошла к дежурному, все ему рассказала, показала эсэмэску. Он выслушал меня, задал несколько вопросов. А потом сообщил, что утром был вызов полиции. Из того самого коттеджа, в котором живет Катюша. Полицейских вызвала помощница по хозяйству, которая работает у Кристины Владимировны Веретенниковой, это приемная мать Катюши. Так вот, эта женщина позвонила и сообщила, что когда она вернулась домой, то обнаружила хозяйку лежащей в ванне без признаков жизни. Оказывается, вот что означали слова Кати: «Она ее утопила». В коттедже все было перевернуто вверх дном, но самой Кати дома не было..
Вероника Георгиевна замолчала.
— Подскажите, пожалуйста, во сколько именно пришло сообщение.
— Я в полиции рассказывала, – откликнулась Вероника Георгиевна. – СМС пришло в двенадцать ноль пять ночи. Так, значит, о судьбе Кати ничего не известно? Так, Татьяна Александровна? – еще раз спросила Стародубкина.
— Пока неизвестно, но полиция и я собираем всю возможную информацию для того, чтобы выяснить, кто убил Кристину Владимировну Веретенникову и куда делась ее приемная дочь, – сказала я. – Поскольку вы, Вероника Георгиевна, были воспитателем Екатерины и, судя по всему, девушка вам доверяла – ведь эту эсэмэску с просьбой о помощи она прислала именно вам, – то у меня к вам просьба. Расскажите все, что вы знаете об этой девушке. О ее характере, привычках, с кем она дружила, какие отношения у нее были с ребятами в детском доме. В общем, все. Любая мелочь может пригодиться.
— Катя – особенная девушка, – начала Вероника Георгиевна. – Я имею в виду ее судьбу. Хотя почти все наши воспитанники – дети с непростой судьбой. Но Катюша потеряла всех своих родственников за непродолжительное время. Практически – одного за другим. Сначала в страшном дорожно-транспортном происшествии погибли ее родители. Тогда старшая сестра отца Кати оформила над девочкой опеку. Но спустя всего пару лет и тетя Катюши скончалась. Так она попала в наш детский дом.
— Насколько я поняла, Екатерина ведь росла в семье и была, что называется, домашним ребенком. Наверное, ей нелегко было приноравливаться к суровым условиям детского дома? – спросила я.
— Да, это так, – кивнула Вероника Георгиевна. – Но Катя проявила себя таким «стойким оловянным солдатиком». Когда дети поначалу не приняли ее в свой коллектив и даже начали ее третировать, она не стала на них жаловаться.
— Неужели она молча все терпела и не давала отпор? – удивилась я.
— Вначале все так и было. Дело в том, что Катюша по характеру была мягкой. В ней не было озлобленности, как это бывает с детдомовскими ребятишками. Она всегда говорила то, что думает, никогда не врала. Если она не хотела разговаривать, то просто молчала. И никакими усилиями разговорить ее было невозможно, – сказала Стародубкина.
— Екатерина долго прожила в детском доме до тех пор, пока ее не удочерили Веретенниковы? – спросила я.
— Катюша поступила к нам, когда ей исполнилось девять лет. А Веретенниковы удочерили ее через три года, – ответила воспитательница.
— А как Веретенниковы познакомились с Екатериной? Они, что же, специально приехали к вам, чтобы выбрать себе приемного ребенка? – задала я следующий вопрос.
— Не совсем так, Татьяна Александровна. Видите ли, Кристина Владимировна часто приезжала к нам в детский дом с концертами. Она ведь в прошлом была ведущей балериной в нашем оперном театре. А затем стала преподавать в колледже искусств на отделении хореографии. Учащиеся этого отделения готовили концерты и выступали перед нашими ребятами. А Кристина Владимировна сопровождала эти выездные выступления. Катя была в числе зрителей на этих концертах. Так они и познакомились. Потом Кристина Владимировна уже целенаправленно приходила конкретно к Катюше, а затем к ней присоединился ее супруг Василий Юрьевич, тоже известный человек – главный дирижер театра. Супруги часто приезжали к Кате, разговаривали с ней, ходили гулять все втроем. Потом они стали приглашать девочку к себе в загородный дом, там она бывала в основном на выходных. Я думаю, что они постепенно пришли к решению об удочерении Катюши, – сказала Вероника Георгиевна.
— А сама Екатерина как относилась к супругам Веретенниковым? – спросила я.
— Она тоже потянулась к этим людям. Понимаете, Катюша всегда сама выбирала людей, с которыми она хотела общаться. И если ей кто-то был не по душе, то с тем она не заводила никаких отношений. Она не то чтобы сторонилась, она просто избегала такого общения. Хотя в целом ее нельзя было назвать малообщительной. Так вот, с супругами Веретенниковыми Катюша довольно быстро нашла общий язык. Они общались легко и непринужденно, по моим наблюдениям.
— А вот помощница по хозяйству Веретенниковых говорит, что Екатерина вела себя в семье, которая ее удочерила, замкнуто и отчужденно. Например, она потребовала, чтобы никто из домочадцев не заходил к ней в комнату. Она даже убирала свою комнату самостоятельно, потому что не желала видеть посторонних. И это касалось не только домработницы. Кристину Владимировну Екатерина тоже не горела желанием видеть у себя в комнате. Как вы это можете объяснить, Вероника Георгиевна? – спросила я.