Страница 19 из 59
— Вероника Георгиевна, скажите, может быть, Екатерина была недовольна своими приемными мамой и папой? Она вам ничего не говорила по этому поводу?
— Не совсем поняла вас, Татьяна Александровна. Что вы имеете в виду? – Стародубкина удивленно посмотрела на меня.
— Возможно, в приемной семье Екатерины были ссоры, недопонимание. Девушка делилась с вами своими переживаниями? – Я несколько иначе задала интересующий меня вопрос.
— Да нет, Катюша ничего не говорила.. подождите, кажется, я вас теперь поняла. Вы хотите сказать, что это Катя? Катя убила Кристину Владимировну?! Но ведь.. в той эсэмэске Катя прямо написала, что кто-то утопил ее приемную мать, понимаете? Ведь не стала бы она писать о самой себе! А то, что Катя пропала, это лишний раз доказывает, что убийца ее приемной матери забрал и ее с собой. Или же.. может быть, он и Катю тоже..
Вероника Георгиевна посмотрела на меня расширенными от страха глазами.
— Вероника Георгиевна, успокойтесь, пожалуйста. В данный момент я просто занимаюсь выяснением всех обстоятельств этого преступления. Поэтому и задаю подобные вопросы, какими бы они вам неестественными и несуразными ни казались. Поэтому, прошу вас, вспомните, было ли такое, чтобы Екатерина когда-нибудь говорила о своих трениях с Кристиной Владимировной? – Я еще раз задала этот важный вопрос.
— Нет, не думаю, чтобы у Кати были какие-то недопонимания с Кристиной Владимировной. Но даже если бы они и были, Катя ничего мне о них не говорила. Еще раз повторяю: Катя не привыкла жаловаться никому, даже мне.
— Да-да, я помню про тот случай с вашей воспитанницей, которую Катя заперла в подсобке, – заметила я.
— Но ведь это совсем другое дело! – воскликнула Вероника Георгиевна. – Катя просто тогда защищала себя. И я больше чем уверена, что девочка не способна кому-то причинить вред, а уж тем более – решиться на убийство.
— Я и не утверждаю, что ваша бывшая воспитанница утопила свою приемную мать. Но ведь могло быть и так, что Екатерине кто-то помог расквитаться с тем, кто ее, скажем, сильно обидел. И этим обидевшим ее человеком могла быть ее приемная мать Кристина Владимировна Веретенникова. Вы не рассматриваете такой вариант?
Я внимательно посмотрела на Стародубкину. Вероника Георгиевна сидела, нервно кусая губы, и не смотрела на меня.
— Я просто.. не могу в это поверить.. чтобы Катя.. – наконец глухо проговорила женщина.
— Ладно, давайте оставим этот разговор, Вероника Георгиевна. Считайте, что это – просто мое предположение. И поверьте, что в моей практике частного детектива встречались и не такие случаи, когда преступник с виду был чист, как невинное дитя. И именно поэтому я рассматриваю все версии случившегося и тщательно их проверяю, – объяснила я.
— Да, я согласна с вами. Но позвольте, я все-таки выскажу: Катя не могла так поступить с Кристиной Владимировной. Уж если бы они сильно поссорились, то она просто покинула бы этот дом, – сказала Стародубкина.
— Ладно, я вас услышала, Вероника Георгиевна, – сказала я, поднимаясь.
Стародубкина пошла меня проводить. Выйдя из подъезда, я подошла к своей машине и решила позвонить Эвелине Костомаровой для того, чтобы договориться о встрече. В принципе, еще звонить можно – время к восьми вечера подходит. Но тут у меня запиликал сотовый.
— Алло, – сказала я.
— Тань, привет, это я, Владимир.
— Ну что, Володь, есть какие-нибудь новости? – спросила я.
— Новости есть. Наш эксперт поработал и с камерами видеонаблюдения, и с номером телефона Екатерины. Есть распечатки звонков, – сказал Кирьянов.
— Володь, ты что, еще на работе? Я сейчас к тебе подъеду, – сказала я. Распечатки звонков – это замечательно. Даже при отсутствии телефона – а мобильный Екатерины полицейские не нашли – появится какая-то информация. – Слушай, а пусть твои ребята хоть мельком глянут записи за последнюю неделю до трагедии. Девчонка должна была вещи свои выносить из дома. Или, может быть, ей кто-то помогал?
— Так глянули уже, – откликнулся Киря. – Никаких тюков, чемоданов никто не выносил. Правда, рюкзак у Екатерины был слишком уж пухлый. Наверное, потихоньку в рюкзачке и перетаскивала. В общем, приезжай. Жду.
Пока я ехала в Управление полиции, я размышляла. Предположим, что Екатерина была недовольна своей жизнью с приемной матерью. Возможно, что она планировала уйти из дома. И вполне вероятно, что у девушки был бойфренд. Мог он не понравиться Кристине Веретенниковой? Такой вариант вполне возможен. Ведь домработница Алевтина Александровна рассказала мне о ссоре Екатерины с ее приемной матерью, которая произошла около двух недель назад. Правда, Рахматуллина сказала, что речь шла о новой подруге девушки, с которой Кристина Веретенникова запретила ей встречаться. Но вполне возможно, что Алевтина Александровна просто перепутала и речь шла не о подруге, а о друге, то есть о парне. Да, скорее всего, Рахматуллина просто не расслышала. Однако непонятно, зачем нужно было лишать жизни Кристину Веретенникову? Ведь можно было просто покинуть коттедж, и все. Кстати, на этой версии настаивала и бывшая воспитательница девушки Вероника Георгиевна Стародубкина. Но нельзя сбрасывать со счетов и историю с запертой в темной подсобке обидчицей Екатерины. Возможно, что обида на приемную мать была настолько велика, что девушка решила отомстить женщине. Но тогда получается, что она целенаправленно солгала, написав в эсэмэске, что «она ее утопила». Для чего? Чтобы запутать следствие? Нет, тут явно что-то не сходится. Да и то, что Алевтина Александровна рассказывала о Екатерине, как-то не очень стыкуется с версией о мести. Необходимо будет еще раз наведаться в «Юбилейный» и поговорить с Рахматуллиной. У нас пока что слишком мало информации. Нужно еще раз поговорить с домработницей. Пока все, что я узнала от нее об Екатерине, не дает повода думать о мести со стороны девочки. Да, мне ведь еще предстоит разговор с Наташей, одноклассницей и соседкой Екатерины.
Я зашла в кабинет Кирьянова и сразу спросила:
— Володь, ну что там по камерам?
— Ну, если коротко, то все камеры, которые находятся в коттедже, – а их насчитывается четыре на первом этаже и две на втором – оказались с заклеенным «глазком», – начал рассказывать Владимир.
— Ага, то есть первоначальная версия о том, что их отключили, была неверная. Так? – уточнила я.
— Да, – кивнул Кирьянов. – Объектив камер был даже не заклеен, а закрашен. Причем закрасила его девушка.
— Екатерина?
— Да.
— Но как это выяснилось? – спросила я.