Страница 93 из 260
Тем не менее здесь пришлось задержаться, чтобы подтянулась вторая группа и чтобы люди и животные успели отдохнуть. После Пхари назревала транспортная проблема, так как вскоре после деревни каравану предстояло сойти с основного торгового пути Дарджилинг – Лхаса и повернуть на запад, к Кампа-Дзонгу. Говарду-Бери требовалось несколько дней, чтобы нанять новых носильщиков и животных и снова встретиться с дзонгпёном, без сотрудничества с которым британцы не могли продолжать путь. Более того, нужно было перегруппировать и участников экспедиции. После выхода из Дарджилинга прошло всего 11 дней, за которые караван преодолел почти 200 километров, но, как писал Мэллори домой, «полагаю, если оценивать состав экспедиции объективно, очевидно, что шансов подняться на Эверест у нас немного. Трудности, выпавшие на нашу долю за этот короткий срок, сказались на всех. Доктор Келлас прибыл в Пхари, страдая от энтерита, и, хотя сейчас ему уже немного лучше, его несут на импровизированных носилках. Уилер который день страдает от несварения желудка, в последние два дня он совсем плох и путешествует с трудом. Рэберн выглядит слабым. Однако Херон, Говард-Бери и я в полном порядке, а Буллок и Уолластон, похоже, идут на поправку».
Бунгало оказалось жалким и слишком маленьким для всей группы, дров тоже не имелось, однако, по крайней мере, это жилье находилось на некотором расстоянии от деревни. Говард-Бери решил поднять моральный дух и приказал вскрыть экспедиционные запасы продуктов, потому что все уже устали от маленьких порций местной еды, приготовленной все «теми же отвратительными поварами». Свежая почта тоже подняла настроение, и Уилер был поражен, получив письма от жены, доставленные в Дарджилинг всего двое суток назад.
Во второй половине дня прибыл дзонгпён со своей свитой и подарком для иностранцев – овцой. «По обычаю, – вспоминал позже Уилер, – принято дарить шарф, который дают, когда приходит время расставаться. Чиновникам большого ранга шарф кладут на стол или на поднос, вручают равным по положению и надевают на шею нижестоящим». Вместо хадака Уолластон подарил дзонгпёну большую сигару, которую тот, «очевидно, не оценил. И вообще дзонгпён выглядел уставшим и нездоровым».
На следующий день Говард-Бери нанес ответный визит дзонгпёну и подарил несколько электрических фонарей. Ранее невиданная диковинка сначала напугала, а потом обрадовала хозяина. После чайной церемонии и обмена любезностями Говард-Бери и Херон отправились в монастырь, в котором начальник экспедиции побывал годом ранее, чтобы подарить монахам фотографии и подарки. В монастырь британцы попали в разгар службы. В темном помещении, освещенном сотнями масляных ламп, монахи нараспев читали из священных книг. По возвращении в Пхари участники экспедиции узнали, что дзонгпён пригласил их на ужин на следующий вечер, хотя было очевидно, что прийти смогут не все. Келлас, в частности, не вставал с постели с тех пор, как прибыл со второй группой около часу ночи. Уилер провел утро, наблюдая за установкой палаток. Поздно вечером пришла труппа танцоров, которые устроили небольшое представление во дворе бунгало. Актеры в масках, одетые в красные шаровары и малинового цвета кофты и увешанные пучками из ячьей шерсти, исполнили, как писал Уилер, «различные бессмысленные трюки и несколько полусальто. Один мужчина играл на барабане, женщина – на цимбалах. Бери дал артистам две рупии, что несказанно их обрадовало».
На следующее утро Говард-Бери, взяв в провожатые только чоукидара, отправился верхом в тумане к ближайшей гряде невысоких холмов в надежде найти хорошее место, чтобы сфотографировать Джомолхари. Вскоре всадники поднялись выше облаков, которые теперь простирались перед ними, подобно белому морю, а над головой сияло солнце. Выбравшись на высоту почти 4900 метров, дальше Говард-Бери и его спутник пошли пешком, пока не оказались прямо напротив горы. Ветер дул очень сильный и холодный, поэтому, сделав несколько кадров, начальник экспедиции поспешил назад.
Пока Говард-Бери отсутствовал, среди носильщиков в Пхари произошел небольшой мятеж, который поднял сирдар, чтобы отвлечь внимание от своих проделок. С самого начала экспедиции он уреза́л продовольственные пайки и продавал излишки на стороне. Сирдара уволили вместе с парой поваров, которые хуже всего готовили и любили выпить. Улучшенное питание и отдых позволили Уилеру и Уолластону немного поправиться, однако Келлас, по словам Говарда-Бери, «отказывался от еды и был очень подавлен своим состоянием».
Так что в гости к дзонгпёну вечером 30 мая отправились только Буллок, Мэллори, Рэберн и Говард-Бери. Их ждал прекрасный ужин: сначала печенье и сухофрукты, затем подали рубленую баранину, макароны и овощи на пару. Запивали все это бренди и крепким имбирным вином, способствующим пищеварению. В ходе беседы через переводчиков дзонгпён, родившийся в небольшой деревушке между Кампа-Дзонгом и Шегаром, сообщил много полезной информации о маршруте – названия деревень, имена их старост, рассказал о наличии вьючных животных, качестве фуража и источниках хорошей воды по пути. Он также сообщил, что напишет своему брату, который жил в одной из деревень впереди, с тем чтобы тот оказал англичанам содействие. Говард-Бери вернулся в лагерь под глубоким впечатлением от авторитета Далай-ламы, а еще он мысленно благодарил своего старого друга и коллегу Чарльза Белла, усилия которого открыли и существенно облегчили путь к Эвересту. Один-единственный приказ из Лхасы пошел, будто волна, по Тибетскому нагорью, гарантируя сотрудничество и содействие всех местных властей.