Страница 92 из 260
За Галинкой на реке начался каскад впечатляющих водопадов, а когда тропа пошла через рощу диких вишен и задул ветер, воздух наполнился белыми лепестками. Вскоре путникам пришлось еще раз пересечь реку и пройти через большое поле валунов, после чего они попали на прекрасную травянистую равнину – долину Лингматанг, которая в незапамятные времена находилась на дне древнего озера. На отроге над долиной виднелся монастырь Донка, где Говард-Бери надеялся увидеть своего старого друга Геше-ламу, «очень образованного и пользующегося большим авторитетом человека». Как оказалось, лама уехал в Лхасу, но молодые монахи тепло встретили путешественников. Говард-Бери восхитился, увидев 108 томов Канджура – первой части тибетского буддийского канона – и сравнил мастерство тибетской каллиграфии с лучшими манускриптами Средневековья. Затем ему показали святилище оракула, который тоже был в отъезде – принимал целебные воды в горячих источниках Камбу, которые Говард-Бери хорошо помнил. Тибетцы считали, что священные источники способны излечить каждую из 440 болезней, от которых страдает человечество.
Трон оракула был золотым, его одеяния – пурпурными, а богато украшенный головной убор, который он надевал, перед тем как впасть в транс, – украшен серебряными черепами, символами непостоянства жизни. Этот символизм отлично поняли все участники экспедиции. Когда Говард-Бери вышел из тускло освещенного масляными лампами святилища на открытую веранду, то замешкался, пока глаза привыкали к солнечному свету. Затем все расселись на низких скамейках, и монах внес поднос с агатовыми чашками, прикрытыми серебряными крышками. Говард-Бери внутренне поморщился: ему уже далеко не впервые доводилось пробовать тибетский чай, вкус которого весьма специфичен. Такой чай готовят с маслом и солью, иногда добавляют ячменную муку, для европейца это скорее суп, но приличия требовали пить его с удовольствием. Говард-Бери так и не смог привыкнуть к вкусу прогорклого масла в чае, хотя в ходе экспедиции выпил не одну сотню чашек, соблюдая этикет.
Оставив монастырь, они спустились в лощину, а затем пустили пони в галоп по открытой равнине, пока она не сузилась. Затем вновь начался смешанный лес из березы, лиственницы, можжевельника, ели, пихты и рябины. Преодолев ручей, путники стали подниматься вверх по узкому ущелью и примерно через 20 километров добрались до Гаусты, название в переводе с тибетского означает «луг радости». Это была не деревня, а пост для почтовых курьеров с маленьким бунгало на две комнаты, несколькими глинобитными хижинами и единственной чайной лавкой. Пост располагался посреди огромного ущелья на высоте более 3600 метров. Уолластон и Уилер обрадовались остановке, так как оба заболели. Уилер сразу же лег в постель и не вышел к ужину, который, кстати, оставлял желать лучшего. Правда, перед сном успел написать жене письмо, умоляя ее прислать шоколад. «Экспедиционная еда совершенно не в моем вкусе, – отмечал он. – Мэллори говорит, что на восхождении ест больше 100 граммов шоколада в день, и я с ним согласен – нужно есть сладкое».
Всю ночь шел дождь, но к утру подморозило и распогодилось, а возле бунгало лег свежий снег. Говард-Бери позавтракал гусиными яйцами и все утро любовался новыми для него растениями: бледным ирисом, одной из разновидностей калины, желтой жимолостью, несколькими необычными рододендронами и прекрасными экземплярами голубого мака Бейли. Уилер, в свою очередь, ничего не ел, но, по крайней мере, был в состоянии передвигаться. Судя по его дневнику, день выдался сырым и холодным, шел сильный дождь, пока они преодолевали 26 километров до Пхари с набором высоты в 700 метров – до отметки 4360 метров. Часть пути Уилер проделал на пони Говарда-Бери, затем пересел на пони Уолластона, а последние несколько километров прошел пешком вместе с Мэллори. Через примерно 7 километров пути по пологой местности с мягкой почвой они впервые увидели крепость Пхари, а за ней белую вершину Джомолхари – гору-богиню
[77]
[Согласно стандартной буддистской версии древней легенды, когда индийский учитель буддийской тантры VIII века Падмасамбхава был приглашен в Тибет, он странствовал по Гималаям и обращал в буддизм демонов. В горах Восточного Непала он встретил пять сестер – богинь тибетской добуддистской религии, требовавших кровавых жертв. После обращения в буддизм богини поселились на вершинах нескольких гималайских гор и олицетворяются с ними.]
на фоне яркого синего неба. Сильный ветер срывал снег с вершины, и путники испытали нечто вроде благоговения. Как позже напишет Мэллори Рут, «Джомолхари, вертикально вырастающая из равнины на высоту более 2700 метров, конечно, представляет великолепное зрелище, но при свете дня, как бы ни были огромны ее утесы, они не очаровывают, а скорее ужасают, от них веет холодом». Они знали, что Эверест выше еще на 1,5 километра.
Название деревни Пхари в переводе с тибетского означает «священный холм». Трудно было представить себе более неподходящее название для поселения, буквально утопающего в нечистотах. Деревня располагалась на широкой, плоской и бесплодной каменистой пустоши, подверженной постоянным ветрам. От лютого холода местные жители спасались лишь огнем, топливом для которого служил исключительно ячий кизяк. «Это самое грязное обиталище, которое только можно себе представить», – писал Мэллори. На улицах, покрытых отбросами, своры собак дрались за иссохший труп пони, в лавках под открытым небом продавали уже давно просроченные мясо и сыр, а дети с немытыми волосами выпрашивали еду, глаза их были красны от ветра, а лица – темны от жира.