Страница 79 из 260
Ранней весной 1915 года с помощью Эдди Марша Мэллори направил запрос в Адмиралтейство. Но Флетчер не одобрил эту идею. Он считал Мэллори ценным сотрудником, а по законам того времени отпускать или нет учителя на фронт решал исключительно директор учебного заведения. Однако другим учителям Чартерхауса Флетчер отправиться на войну разрешил. Гарольд Томпсон записался в армию в январе 1915 года и был убит на Сомме. Гарри Кембл вступил в Лондонский полк, дослужился до подполковника и погиб в бою в 1917 году. Уильям Габейн был разведчиком во Франции до возвращения в Англию в ноябре 1916 года. Ланселот Аллен служил капелланом на Сомме, Бернард Уиллет попал в артиллеристы, а Филип Флетчер с первых недель войны служил в войсках связи.
Ушедших коллег заменяли старые педагоги или калеки-ветераны, и Мэллори чувствовал себя все более одиноким в университетском городке, где количество ребят, носивших траурные повязки вследствие потери отца, дяди или брата на войне, продолжало стремительно расти. В апреле пришло известие, что брат Котти Сандерс – Джек, друживший с Мэллори, погиб в результате газовой атаки под Ипром. Это случилось в тот же день, когда Руперт Брук умер от заражения крови на маленьком острове в Средиземном море. Брук служил на флоте, был свидетелем осады Антверпена, а по возвращении в Англию, проживая в замке Уолмер с Вайолет Асквит, дочерью британского премьер-министра, написал сонет «Солдат», ставший самым известным англоязычным стихотворением войны:
Лишь это вспомните, узнав, что я убит:
стал некий уголок, средь поля, на чужбине
навеки Англией. Подумайте: отныне
та нежная земля нежнейший прах таит.
А был он Англией взлелеян; облик стройный
и чувства тонкие Она дала ему,
дала цветы полей и воздух свой незнойный,
прохладу рек своих, тропинок полутьму.
Душа же, ставшая крупицей чистой света,
частицей Разума Божественного, где-то
отчизной данные излучивает сны:
напевы и цвета, рой мыслей золотистый
и смех, усвоенный от дружбы и весны
под небом Англии, в тиши ее душистой
[67]
[Перевод Владимира Набокова.]
.
Этот и еще несколько сонетов Брука опубликовали в сборнике «1914 и другие стихи» – тонкой книжке, которую за 5 лет переиздали 28 раз. Брук не дожил до своего успеха. По пути из Египта в Галлиполи корабль, на котором он плыл, 17 апреля сделал остановку на острове Скирос. Брук отправился побродить несколько часов по оливковым рощам, благоухающим тимьяном и шалфеем, и вскоре у него начался жар. Он получил письмо от Эдди Марша с вырезкой из Times, в которой был напечатан «Солдат». В пасхальное воскресенье декан собора Святого Павла читал стихотворение с амвона перед паствой – несколькими сотнями вдов, родителей и сирот. К утру 22 апреля Брук впал в кому, к вечеру температура у него поднялась до 41 градуса. На следующий день он умер от сепсиса, причиной которого стал укус инфицированного комара. Брука похоронили в «уголке средь поля на чужбине» на острове Скирос.
Мэллори был потрясен. «Боюсь, это правда, – писал он Артуру Бенсону 25 апреля, – что мне слишком повезло. Есть что-то неправильное в том, чтобы продолжать заниматься своим делом, когда столько друзей переживают тяжелые страдания. Сегодня я узнал, что Руперт Брук умер от заражения крови. Я отчасти смирился с тем, что друзья погибнут, но погибнут в бою, а не из-за нелепой случайности».
Еще более странным казалось то, как стали эксплуатировать смерть Брука люди, которые изо всех сил пытались найти образ героя в войне, которая превратила само это понятие в насмешку. Эдди Марш написал некролог для Times, текст подписал Уинстон Черчилль. Бруку стали писать посвящения и произносить в его честь хвалебные речи. Однако сам он, ни разу не побывавший в окопах, не писал о войне так, как это делали другие поэты, например Зигфрид Сассун или Уилфред Оун, но видел и чувствовал достаточно, чтобы понять, что война не возвышенное и благородное дело. «Это чертово кровопролитие, – писал он через три месяца после начала конфликта. – Половина молодежи Европы сгорела, ушла в небытие в непрекращающейся механической бойне современных сражений. Можно только поражаться человеческому упорству».
В мае пришли новые плохие известия: брат Мэллори Траффорд, поначалу воспринявший войну с восторгом, позднее писал домой о горах трупов, о тошнотворной вони в окопах, о черепе сослуживца, пробитом пулей… Вскоре он получил тяжелое ранение в ногу, но, к счастью, выжил. Через несколько дней Мэллори узнал, что еще один его хороший друг Гарри Гарретт погиб в Галлиполи. Наивно полагая, что служба пилота безопаснее службы солдата, Мэллори написал Эдди Маршу, ища связи, которые могли бы помочь пройти комиссию в Королевском летном корпусе, но из этой затеи ничего не вышло. Той весной в Чартерхаусе у Мэллори в классе было 20 учеников. Все, за исключением одного, ушли на войну, четверо погибли в бою. Лето 1915 года Мэллори провел в Пен-и-Пасс, в это время британская армия во Франции готовилась к битве при Лоосе.
В сентябре Рут родила девочку, которую назвали Клэр, одновременно пришло известие о гибели Хью Уилсона – друга Мэллори и его напарника по восхождениям. Роберт Грейвс, участвовавший в битве при Лоосе, писал, что за 8 месяцев его батальон обновил состав полностью пять раз. Лучший способ выжить на войне – получить ранение. И здесь существовала даже определенная градация. Наилучшие ранения, по совету Грейвса, можно получить тихими ночами на открытой местности, когда вероятность того, что пуля попадет в руку или ногу, наиболее высока, а спокойствие на линии фронта гарантирует, что пункты приема раненых не слишком загружены. Чтобы оказаться в такой ситуации, требовалось попасть в состав ночного патруля, прочесывавшего нейтральную полосу, хотя это занятие доставляло мало удовольствия – приходилось перебираться по трупам и наблюдать за борьбой крыс за обладание отрубленной рукой или головой.
Наконец поздней осенью 1915 года директор Чартерхауса сдался и предоставил Мэллори отпуск для вступления в армию. Джордж благоразумно добился назначения в подразделение гарнизонной артиллерии и после трехмесячного курса обучения распределился в подразделение, которое, как он заверил Рут, находится в безопасном месте за линией фронта. Накануне отправки в часть он ужинал с молодым офицером, впервые за 8 месяцев приехавшим домой в отпуск. «Подумать только, что переживают эти люди, – мрачно писал Мэллори жене, – похоже, жизнь ровным счетом ничего не значит, если в ней есть место войне».