Страница 72 из 260
В 13 лет Мэллори выиграл стипендию по математике в Винчестере. В сентябре 1900 года мальчика с блестящими академическими перспективами определили в Колледж-Хаус, где в первый год обучения его поселили в общежитии на четвертом этаже вместе с десятью другими одногруппниками – детьми британской элиты. Мэллори нравилось все в Винчестере: игры, в которых он преуспел, дух патриотизма, ценность чести, верности, спортивного мастерства и долга, молитвы и песнопения, а также зажигательные исполнения национального гимна. Все это готовило мальчиков к выполнению высоких имперских задач.
Мэллори принадлежал к поколению, вскормленному империей, он родился во времена, когда господство Британии во всем мире было неоспоримым. За год до рождения Мэллори губернатор Судана Чарльз Гордон принял мученическую смерть в Хартуме. В 9 лет Мэллори прочитал в газете Boy’s Own Paper о мести Китченера и увидел в газетах фотографии окровавленной головы Махди, насаженной на пику
[64]
[В 1896 году англо-египетские войска под командованием Китченера начали наступление на махдистский Судан. В начале сентября 1898 года в битве под Омдурманом махдисты были разбиты. Государство, созданное Мухаммадом Ахмадом аль-Махди, было уничтожено, его прах извлекли из мавзолея в Омдурмане и сожгли в топке парохода, а отрубленную голову Махди лорд Китченер привез в Англию в емкости с керосином.]
. Джордж и его сверстники росли на историях о приключениях, о героях империи, которые благодаря лишь мужеству и отваге, присущим англичанам, одолевали намного превосходящие силы варваров. От Клондайка до Гвианы, от малазийского Саравака до Замбези, от Гонконга до Калькутты все земли принадлежали Британии. Быть британцем означало «оседлать судьбу», причем сделать это с моральным превосходством. «Мы – лучшие люди в мире, – сказал организатор английской колониальной экспансии в Южной Африке Сесил Родс, – и чем больше стран мы заселим, тем лучше для человечества».
Все британские закрытые частные школы, вне зависимости от того, насколько старыми они были, например Итон, Харроу, Винчестер, или новыми, появившимися в XIX веке, достигли своего расцвета в последние десятилетия перед Первой мировой. Школы существовали, чтобы формировать кадры для империи: гражданских служащих для управления удаленными территориями и аванпостами, офицеров для руководства армейскими подразделениями, политиков, которые вершили судьбы миллионов темнолицых подданных короны. Образование, безусловно, ценилось – более половины времени занятий посвящалось классическим наукам, однако по большей части атмосфера в этих учебных заведениях была воинственно антиинтеллектуальной. Основная цель таких школ – дать ученикам определенную идеологию и набор моральных принципов. Это, в частности, слепое повиновение тем, кто выше рангом, рефлекторная склонность к доминированию над нижестоящими и, прежде всего, чувство превосходства, столь необходимое для стабильности империи.
Мальчики из высших слоев общества и дети состоятельных родителей поступали в первые классы таких школ, как Винчестер, и сразу же лишались личности. Они носили одинаковую униформу, не имели собственных вещей, жили в открытых общежитиях, вели спартанское существование, начиная от холодных ванн и интенсивных физических нагрузок, заканчивая скудной пищей. Эти дети отдавались под руководство более взрослых учеников, которые, будучи старостами, имели право следить за дисциплиной, как они ее понимали. Учителя, пускавшие в ход трость, были не лучше. И мальчики учились подчиняться, приспосабливаясь к новой жизни и подавляя эмоции, спасаясь остроумием и взаимными пикировками.
Нельзя было быть ни слишком умным, ни слишком медлительным. Нельзя было плакать. То, что происходило за закрытыми дверями, никогда не выносилось на публику.
В Винчестере Мэллори попал к необычному учителю, наставнику Грэму Ирвингу, который в свои 27 уже состоял членом Альпийского клуба и был опытным и неординарным альпинистом. Ирвинг стал первым из многих наставников, обративших внимание на физическую красоту Мэллори. «Мэллори был милым, обычным ребенком, – писал он, – не особо трудолюбивым, скорее отстающим, нежели опережающим сверстников в интеллектуальной сфере, счастливым мальчиком, который чувствовал себя здесь как дома… Он высокого роста с длинными сильными конечностями, но без перекачанных мускулов, свойственных гимнастам. Он был чрезвычайно хорош собой, с благородными чертами лица. Кожа его была такой гладкой, что человека, не знающего Мэллори, это наводило на мысль об изнеженности и слабости, но при первом же общении это ощущение пропадало».
Летом 1904 года Ирвинг пригласил Мэллори и еще одного школьника, Гарри Гибсона, отправиться с ним в Альпы. Альпинистский сезон под руководством Ирвинга оказался столь плодотворным, что в Альпийский клуб пришло официальное письмо от Джеффри Янга, Тома Лонгстаффа и Дугласа Фрешфилда с требованием отказаться от безрассудной тактики. Ирвинг, Мэллори и Гибсон совершили восхождение без проводников, несколько раз попали под камнепады, едва не провалились в трещину, падение в которую стало бы фатальным, выдержали настолько яростные штормовые ветра, что их срывало со склона. Мэллори наслаждался каждым моментом. На этом первом серьезном восхождении его тошнило не менее десятка раз, но он продолжал подниматься, невзирая ни на что, пока наконец не был вынужден повернуть, чуть не дойдя до заснеженной вершины пика Велан. Ирвинг был поражен способностями мальчика: «Увидев, как он работает на крутых скалах и льду, как идеально держит равновесие, увидев естественную грацию движений, я понял, что тело Мэллори идеально подчиняется мозгу, и это, прежде всего, мозг альпиниста». После особенно опасного и трудного восхождения на Монблан, вспоминал Ирвинг, «Мэллори понял, что нашел в горах идеальную среду для самовыражения как физического, так и духовного».
ВАЖНЕЕ ВСЕГО БЫЛИ НЕ УСПЕХИ В УЧЕБЕ, А ХАРАКТЕР: СМЕЛОСТЬ, ТВЕРДОСТЬ, ПРЕДАННОСТЬ, УМЕНИЕ СТОИЧЕСКИ ПЕРЕНОСИТЬ НЕВЗГОДЫ, ПОСТОЯНСТВО И САМОЕ ВАЖНОЕ – УСПЕХ НА ИГРОВЫХ ПОЛЯХ.