Страница 67 из 260
Через две недели Финч женится снова, и это будет любовь на всю жизнь. Агнес Изабель Джонстон родила ему троих детей и была с ним до конца его дней. Он никогда не говорил никому, даже своей любимой Агнес, что Питер не его настоящий сын. Даже после того, как Питер Финч стал известным британским актером, Джордж Финч никогда не упоминал его имени. Что касается Глэдис Мэй, Финч просто вычеркнул ее из памяти. В обширном биографическом очерке Скотта Рассела, написанном в качестве введения к переизданию классической книги Финча «Становление альпиниста», нет ни слова о его втором браке.
Насколько Комитет Эвереста был осведомлен обо всех этих перипетиях личной жизни Финча, доподлинно неизвестно. Очевидно, что Янгхазбенд беспокоился по этому поводу и, когда пришло время собирать команду для восхождения в 1922 году, написал профессору Колли. В ответном письме от 26 ноября 1921 года Колли неодобрительно отозвался о Финче: «Разумеется, я знаю, что он прекрасный альпинист, идеально подходящий для экспедиции. Я ничего не слышал об отношениях Финча с женщинами. Если что-нибудь разузнаю, то сообщу».
Возможно, Колли действительно не знал о ситуации, в которой оказался Финч, но трудно представить, что в чопорном лондонском обществе слухи о скандале не дошли до членов Королевского географического общества и Альпийского клуба. Несомненно то, что 17 марта 1921 года, в день, когда Финча осматривали врачи с Харли-стрит, у него было много забот. Двумя неделями ранее судья приказал ему вернуться к жене, которую он презирал и которая была на последнем месяце беременности. После первой неудачной связи он взял ответственность за мальчика, носившего его имя, но не являющегося его сыном. Пытаясь избавиться от второй жены, Финч обязался бессрочно выплачивать ей ежегодное пособие в сто фунтов стерлингов – немалая сумма для того времени, особенно для человека, у которого единственным источником дохода были лекции. Все семейные деньги Финча, предусмотрительно вложенные в акции Транссибирской магистрали, превратились в ничто с началом революции в России. А в день медицинского обследования Финч собирался совершить прелюбодеяние и, таким образом, освободиться от брачных уз, чтобы жениться на женщине своей мечты. Неудивительно, что у него был «усталый вид и бледный цвет лица».
* * *
Потерю Финча для экспедиции трудно переоценить. Для него самого это было колоссальное публичное унижение, поскольку имена участников уже опубликовали в февральском номере Geographical Journal. В свою очередь Перси Фаррар был не только взбешен происходящим, но и крайне обеспокоен последствиями для команды. 4 марта он предупредил Янгхазбенда: «Если по какой-то причине Финч либо Мэллори выбывают из игры, то вынужден сообщить, что им на замену нет никого. Я наилучшим образом осведомлен о талантах как всех британских, так и многих зарубежных альпинистов и делаю свое утверждение с полным на то основанием».
Мэллори тоже был зол, особенно после того, как узнал, что Гарольд Рэберн предложил заменить Финча своим старым приятелем и партнером по восхождениям сорокавосьмилетним Уильямом Лингом, президентом Шотландского альпинистского клуба. Линг, поразмыслив, предложение отклонил. Выдвигались и другие кандидатуры, в том числе Говарда Сомервелла и Ноэля Оделла. Оба – великолепные альпинисты, которые сыграют большую роль в экспедициях 1922 и 1924 годов. Однако в 1921 году Оделл только-только женился и потому отказался, а кандидатуру Сомервелла необъяснимым образом пропустили. С Вейкфилдом, которого решили пригласить, оказалось невозможно связаться. Как писал Фаррар в письме Джеффри Янгу 25 февраля 1921 года, «Вейкфилд уехал в Канаду, и, говорят, жена не хочет его отпускать». На самом деле Вейкфилд, потрясенный событиями войны, отправился в отдаленный регион, в непроходимые леса восточной канадской провинции Нью-Брансуик в надежде переосмыслить жизнь. «Сожалею о Вейкфилде, – писал Мэллори, – в некотором смысле даже больше, чем о Финче».
В письме Янгу 24 марта, в день, когда Финча официально исключили из состава команды, Фаррар даже предложил отказаться от альпинистской составляющей экспедиции 1921 года в пользу географической разведки. Финч, по его мнению, «обладал обширными познаниями о снежно-ледовом покрове в горах, как никто другой. Если знаний у альпинистов об этих условиях недостаточно, не исключен несчастный случай. Более того, Финч – единственный лыжник в команде. Я склонен думать, что, если альпинистская партия в этом году не будет по-настоящему сильной, Географическому обществу лучше вернуться к первоначальному плану – провести в этом году только разведку, а в следующем сформировать действительно сильную альпинистскую партию. Конечно, нельзя исключать, что в следующем году экспедиция может не состояться по тем или иным причинам».
Мэллори довольно быстро стал сомневаться в силе и сплоченности команды. 9 марта, за месяц до запланированного отъезда в Индию, он написал Янгу письмо, в котором жаловался на то, что Рэберн до сих пор не приобрел высотные палатки и не подготовил провизию для высотных лагерей. «Рэберн совершенно некомпетентен. Он даже посоветовал нам не брать каски. Это, мягко говоря, упущение, которое такие люди, как Мид и Лонгстафф, считают полнейшим безумием», – заключил он.
Гораздо больше его впечатлили другие участники экспедиции и члены Комитета Эвереста. «Мне очень понравился Уолластон, Говард-Бери тоже кажется приятным человеком, хотя ощущения пока все же неоднозначные. С Финчем мы хорошо ладим, приятно видеть, что он много знает. Эти знания будут полезны в экспедиции и уже принесли плоды при выборе снаряжения. Но вот Янгхазбенд радует меня больше, чем кто-либо, – старый добрый апостол красоты и приключений! Для него экспедиция к Эвересту что-то вроде паломничества. Думаю, закончу тем, что буду сидеть у его ног, слушая рассказы о Лхасе и Читрале».
Мэллори хотел, чтобы Финч отправился с ним на гору, и был готов отказаться от экспедиции, если его обеспокоенность не примут во внимание. 27 марта он написал Хинксу: «Когда стало известно, что Финча исключили, я серьезно задумался. В команде должен быть еще один человек, которого следует выбрать не столько за мастерство, сколько просто за выносливость. С самого начала я считал, что состав едва ли достаточно сильный для такого масштабного предприятия, которое наверняка окажется тяжелым не только физически, но и психологически. Без Финча мы будем недостаточно сильны. И в этом случае приходится беспокоиться о себе – я женатый человек и не могу броситься во все это очертя голову».