Страница 52 из 260
Здесь он наткнулся на девять священных серных источников, в одном из них купался лама в окружении своих помощников. Лама радушно встретил англичанина – напоил чаем с маслом и угостил английским печеньем. Затем последовала основная трапеза: баранина и нарезанные кубиками овощи, яйца и макароны, которые Говард-Бери, ко всеобщему восторгу, пытался есть по-китайски палочками. В ходе трапезы к ламе подошли несколько жителей долины, страдавшие от различных недугов, и трижды преклонили колена. Получив благословение, просители медленно удалились, пятясь задом, чтобы не поворачиваться к ламе спиной. Позднее высокопоставленный тибетец проводил Говарда-Бери обратно в Пхари более коротким путем. Англичанин потом писал, что лама оказался самой колоритной фигурой, какую ему довелось видеть. Он сидел верхом в красных одеждах, держал в руках четки, волосы его были намаслены и заплетены в косы такой длины, что свисали до ярко украшенного седла. На голове лама носил головной убор желтого цвета в несколько ярусов, напоминающий по форме пагоду и украшенный китайскими иероглифами и портретом святого.
В последнюю неделю августа Говард-Бери преодолел 45 километров от Пхари до Ятунга, где Макдональд накормил его досыта и даже уговорил сыграть в теннис в безветренный полдень. В Ятунге Говард-Бери задержался на двое суток, в течение которых несколько раз встретился с Чарльзом Беллом, и их беседы были откровенны и содержательны. Он записал в своем дневнике: «Белл изложил всю историю наших отношений с Тибетом с 1904 года и сказал, что сейчас они в наихудшем состоянии, чем в предыдущие десять лет, из-за того что мы не выполняем обещаний. Он сообщил, что китайцы упорно работают, чтобы вернуть утраченное влияние в Лхасе, и преуспели в этом, что едва ли не один только Далай-лама сейчас мешает китайцам стать полновластными хозяевами и что его могут отравить в любой момент».
Рассказанное Беллом действительно представляет собой историю двуличия и предательства. Целью вторжения отряда Янгхазбенда было не допустить русских в Лхасу и обеспечить лояльность тибетцев британской короне хотя бы посредством коммерческих соглашений. Конвенция 1904 года, навязанная британцами тибетскому правительству, подразумевала контрибуцию в полмиллиона фунтов стерлингов, которую требовалось выплатить 75 ежегодными платежами. Эти условия гарантировали британское присутствие в Лхасе и неограниченный контроль над долиной Чумби – единственным на тот момент возможным маршрутом вторжения из Индии. Цинскую империю намеренно исключили из конвенции. В письме министру по делам Индии от 8 января 1903 года Керзон недвусмысленно обозначил британскую позицию: «Мы рассматриваем сюзеренитет Цинов над Тибетом как конституционную фикцию». Тибет, по мнению вице-короля, был независимой страной.
Аннулирование результатов экспедиции Янгхазбенда либеральным правительством, пришедшим к власти в 1905 году, стало для Пекина очевидным сигналом. Отказавшись от агрессивной политики Керзона и стремясь при этом пресечь происки России, британцы решили задобрить Цинский Китай, прекратив продажу оружия Тибету и сократив сумму репараций до 166 тысяч фунтов стерлингов. Эту небольшую сумму Цины с готовностью выплатили, подтвердив таким образом свой контроль над Лхасой. По условиям англо-цинского договора 1906 года, заключенного в Пекине без участия Тибета, британское правительство фактически отменило все, чего добился Янгхазбенд вторжением, и официально вернуло Тибет в сферу влияния Цинской империи. Подписанная годом позже англо-русская конвенция закрепила признание цинского сюзеренитета над Тибетом в обмен на британское признание российского господства в Монголии. В 1904 году британцы фактически уничтожили тибетскую армию, оставив народ без защиты, нанесли удар по репутации Цинов, что заставило Пекин обратить внимание на далекую страну, которую он долгое время игнорировал. Последующее дипломатическое предательство Тибета не только открыло дверь для агрессии Цинской империи, но, по сути, обязало Пекин предпринять решительные действия.
Военную кампанию возглавил военачальник Чжао Эрфэн, известный в Тибете как Мясник Чжао. Это был безжалостный китайский генерал, поклявшийся не оставить в живых ни человека, ни собаки. Еще в 1905 году, когда произошло антикитайское восстание в Юньнани и Сычуани, Чжао со своим войском прошел через города Батанг и Дерге, утопив в крови весь Восточный Тибет и оставив после себя разрушенные монастыри и опустошенные деревни. По пути до Чжао дошли сведения о том, что в расположенном неподалеку крупном монастыре в Литанге неспокойно. Он вызвал двух тибетских чиновников и, когда они подтвердили информацию, приказал их обезглавить. После чего Чжао послал в Литанг войска, устроившие резню, – были убиты 1210 монахов и мирян. В июне 1906 года отряды Чжао окружили монастырь Гонкар, обезглавили четырех монахов, посланных для переговоров, а затем принялись убивать, грабить и уничтожать священные книги. На третий день первого тибетского месяца года Железной Собаки армия Мясника Чжао ворвалась в Лхасу, обстреляла из пушек Джокханг и Поталу. Город был разграблен, солдаты насиловали женщин и убивали любого, кто оказывал хоть малейшее сопротивление. К концу февраля 1910 года Чжао взял Лхасу под контроль, в результате этого рейда погибли тысячи тибетцев.
Далай-лама, вернувшийся из фактической ссылки в декабре 1909 года, бежал в Пхари, и все население долины Чумби сплотилось, чтобы защитить его. На следующий день он добрался до Ятунга и нашел приют у Дэвида Макдональда, который предоставил в распоряжение его святейшества свою спальню и накормил его настоящим английским обедом – куриным супом, жареной бараниной, а на десерт подал запеченное кремовое яблоко. С наступлением ночи Макдональд выставил у дверей охрану, а когда на следующее утро прибыли китайские чиновники, потребовавшие от британцев выдать беглеца, Макдональд приказал схватить их и обыскать. Узнав, что вскоре в Ятунг прибудет большой китайский отряд, Далай-лама, переодевшись почтовым гонцом, бежал ночью со своей свитой в сторону Джелеп-Ла, преодолел заснеженный перевал и добрался до ближайшей к границе сиккимской деревни. Там тибетцы нашли убежище в помещении телеграфной станции, которую всю ночь охраняли британские солдаты. При свете дня беглецы продолжили путь в Калимпонг и далее в Дарджилинг, где Чарльз Белл выделил для размещения Далай-ламы дом. Такое хорошее к себе отношение еще недавних врагов его святейшество, разумеется, не забыл.