Страница 51 из 260
В полдень Белл пригласил Макдональда и Говарда-Бери отобедать, по пути в резиденцию англичан сопровождал тибетский военный оркестр с барабанами, горнами и флейтами, весьма затейливо исполнивший гимн Великобритании. Белл произвел на Говарда-Бери приятное впечатление, был гостеприимен и общителен, однако чувствовалось, что в своих взглядах политический офицер непреклонен. В письме к Янгхазбенду Говард-Бери сообщал, что Белла сильно беспокоит нерешительность Лондона, который по-прежнему тянет с вопросом отправки оружия в Лхасу: «Он откровенно сказал, что ему не нравится идея с экспедицией, пока не решится вопрос отношений Китая, Индии и Тибета… В то же время он дал понять, что может спросить тибетское правительство и, мало того, выразил уверенность, что экспедицию разрешат, но не думает, что это целесообразно в настоящее время».
Белл разрешил Говарду-Бери предпринять путешествие вверх по долине Чумби, но при условии, что он не пройдет дальше Пхари и не обмолвится ни словом местным властям о планируемой экспедиции. Просьба вернуться в Сикким через Кампа-Дзонг была отклонена как дипломатически провокационная. Говард-Бери отбыл из Ятунга 15 августа, оставшись под большим впечатлением от личности Белла. Он миновал британское кладбище на окраине города, стал подниматься по ущелью реки Амо-Чу и по-прежнему думал об этом удивительном человеке, чьи знания языка и культуры Тибета оказались поистине энциклопедическими. Белл по вечерам читал классиков в оригинале на греческом, а занимаясь прямыми должностными обязанностями, проявлял такую интуицию, что учитывал все тонкости и особенности тибетского этикета и церемоний. Эта чувствительность поразила Говарда-Бери, который, как отмечалось выше, сам был далеко не чужд всему духовному и метафизическому. Он узнал, что Белл специально ездил на лошади определенного цвета, который считался благоприятным у тибетцев, и планировал все дипломатические дела в соответствии с тибетским календарем. Когда монахи оставались дома в сезон дождей, боясь случайно раздавить и тем самым лишить жизни насекомых, коих появлялось на поверхности земли во множестве, Белл не осуждал их и не смеялся над ними. Он считал небесные похороны не диким и варварским обычаем, а правильным и эффективным способом погребения умерших в стране, где плодородной земли совсем мало, где почва каменистая и большую часть года находится в замерзшем состоянии.
Несмотря на увлеченность Тибетом, Белл придерживался манеры поведения, присущей британскому офицеру. Только так он мог оказывать влияние как на власти в Лхасе, так и на высшие дипломатические круги Индии. Знания Белла, равных которым не было ни у кого на индийской гражданской службе, делали его слово решающим во многих спорных политических ситуациях и дипломатических интригах. О китайцах Белл прямо говорил, что они «склонны относиться к тибетцам как к второсортному народу и угнетать их способами одновременно жестокими и глупыми». Он сразу и безоговорочно признал духовный авторитет Далай-ламы: «Считается, что неземной свет исходит из чела Его Святейшества, когда он благословляет паломников; на спине его есть метки Ченрезига; он известен как Кундун – Присутствие». Тибетцы объясняли способности Белла тем, что в прошлой жизни он был одним из них, верховным ламой, который переродился в представителя более могущественной нации, чтобы помочь тибетскому народу.
* * *
Говард-Бери исследовал Чумби, не торопясь, целых десять дней. Это была плодородная долина, по крайней мере в нижней части: на полях росли ячмень, пшеница и картофель, груши и яблони в садах давали хороший урожай, а дикие азалии, розы и карликовые рододендроны покрывали склоны гор так густо, что вся долина благоухала. Крестьянские хозяйства были очаровательны: дома с двускатными крышами из сосновой дранки, прижатой от ветра тяжелыми камнями. Каждый дом был увешан молитвенными флажками с начертанными на них мантрами. Мужчины приветствовали англичанина высунутыми языками и повторяли этот жест в конце каждой фразы в знак почтения и уважения, а женщины оказались менее стеснительны, чем жительницы Сиккима и Индии. Точнее говоря, Говард-Бери обнаружил, что они совершенно беззастенчиво разглядывают его. Позже Белл показал Говарду-Бери одну из 76 тибетских книг в его библиотеке, написанную Ринчен Лхамо
[52]
[Ринчен Лхамо (1901–1929) – тибетская писательница. Ее книга We Tibetans («Мы, тибетцы») была опубликована на английском языке в 1926 году. Это руководство по тибетской культуре, религии и фольклору. В 1923 году Лхамо вышла замуж за британского консула, работавшего в Дарцедо (ныне Кандин, Сычуань), и их супружество называют первым тибетско-британским браком в истории.]
. В этом издании кратко изложен взгляд тибетской женщины на белого мужчину: «Среднестатистический европеец по нашим представлениям некрасив. Мы считаем, что ваши носы слишком большие, часто они подобны носикам чайников; уши тоже велики – как свиные; глаза голубые, словно детские шарики, и сидят слишком глубоко, а брови чересчур выступают, что делает вас похожими на обезьян».
Говард-Бери, как и другие путешественники до него, счел Пхари весьма неприятным местом. Деревня будто стояла на собственных отходах, грязные улицы больше походили на открытые сточные канавы, и лишь утренний холодный ветер давал передышку от всепроникающего смрада. Однако за Пхари во всей красе виднелась белая вершина семитысячника Джомолхари, и Говард-Бери пошел по направлению к нему. Он миновал заболоченную местность между травянистыми холмами, преодолел перевал Камбу-Ла высотой 4876 метров и попал в глубокую узкую долину, усеянную полевыми цветами – горечавками, колокольчиками, орликами и незабудками.