Страница 34 из 260
Как и все старшие офицеры, Брюс внимательно следил за своими подчиненными и был хорошо осведомлен о боевых способностях различных племенных и этнических групп, из которых набирали солдат. По его мнению, ни брахманы, ни неприкасаемые – представители, соответственно, высшей и низшей каст Индии – не умели воевать, в то время как тибетцы, напротив, были очень хороши в этом деле. Тибетцы противостояли захватчикам, отказывались признавать власть над собой и соблюдать основное правило, гласившее, что ни один туземец не может нападать на белого человека ни при каких обстоятельствах. Тибетцев невозможно было сломить. Из пуштунов и пенджабцев получались отличные солдаты – выносливые и дисциплинированные, однако гордые и не терпящие унижения. Но никто не мог сравниться с непальскими гуркхами в ведении боевых действий в горной местности. Гуркхи – общее обозначение для мужчин, которых набирали из примерно десятка народностей, проживающих на территории Непала, – гурунгов, магаров, тамангов, раи, лимбу, шерпов и так далее. Брюс создал уникальное воинское подразделение – Пограничных скаутов, которые специализировались на диверсионной деятельности, засадах и убийствах
[38]
[Скауты в Британской империи – постоянные военизированные формирования, не являющееся частью британской армии или британской индийской армии, с прикрепленными командирами – английскими офицерами. Финансировались такие подразделения полностью либо частично Лондоном.]
. Гуркхи отлично зарекомендовали себя как диверсанты, и Брюс сделал из них горных воинов, способных вести серьезные бои с врагами – в основном с объединениями пуштунских приграничных племен. Деревни этих пуштунов разрушали, старейшин убивали, а население приводили к покорности.
Еще в 1888 году в Каракоруме Янгхазбенд стал свидетелем доблести гуркхов, и когда впоследствии разговор зашел об Эвересте, и он, и Брюс точно знали, кого стоит привлечь к работе в экспедициях. Навыки гуркхов, полученные в горах с детства, подкреплялись в боях в условиях, сравнимых с теми, что наверняка будут на склонах Эвереста.
По стечению обстоятельств Чарльз Брюс в конце 1906 года отправился в отпуск и оказался в Лондоне, когда интерес к идее восхождения на Эверест вновь разгорелся – ее наконец стали рассматривать всерьез. Альпийский клуб с энтузиазмом воспринял инициативу лорда Керзона, но выделил на поддержку планируемой экспедиции всего 100 фунтов стерлингов вдобавок к тем 3 тысячам, которые пообещал вице-король. Узнав о нехватке средств, член Альпийского клуба Арнольд Луис Мамм предложил компенсировать разницу, если станет участником альпинистской группы. Так что можно сказать, что традиция покупки места в экспедицию на Эверест состоятельными людьми зародилась с момента возникновения самой мечты взойти на него.
Мамм был не просто богатым меценатом. Этот альпинист и предприниматель быстро понял и привлекательность, и экономический потенциал горы. Мамм владел издательством Edward Arnold & Co., которое опубликовало все основные ранние работы об Эвересте, включая официальные отчеты экспедиций 1921, 1922 и 1924 годов, а также мемуары нескольких альпинистов. В 1907 году Мамм рассматривал восхождение на гору как отличную возможность отпраздновать юбилей Альпийского клуба, основанного в 1857 году. Он предложил, чтобы на Эверест отправилась группа в составе его самого, блестящего британского альпиниста Тома Лонгстаффа, нескольких швейцарских гидов и Чарльза Брюса с девятью солдатами-гуркхами в качестве поддержки.
Но главной проблемой оставались подступы к горе. Непал был закрыт. Несмотря на все старания Керзона, махараджа Непала не согласился допустить экспедицию в страну – политические интересы Великобритании в этом чувствительном регионе взяли верх над желанием альпинистов. Оставался единственный путь – по Тибету, через те перевалы, которые преодолело войско Янгхазбенда несколькими годами ранее. Президент Королевского географического общества сэр Джордж Голди поддержал кампанию, и надежды альпинистов выросли, когда лорд Минто, будучи восходителем и членом Альпийского клуба, стал преемником Керзона на посту вице-короля в 1905 году.
К несчастью для эверестовской затеи, либеральное правительство, пришедшее к власти в 1905 году в Лондоне, стремилось дистанцироваться от агрессивной политики Керзона и от последствий вторжения Янгхазбенда в Тибет, которое оно считало имперской блажью. Главным оппонентом идее восхождения в правительстве стал министр по делам Индии Джон Морли – строгий, чопорный, некомпетентный и глупый человек, которого коллеги по кабинету называли не иначе как «тетушка Присцилла» либо «взбалмошная дева». Не желая предпринимать ничего, что могло бы спровоцировать Цинскую и Российскую империи, особенно после подписания англо-русской конвенции 1907 года, Морли запретил любые несущественные путешествия в Тибет, к которым, по его мнению, относились и альпинистские экспедиции. Когда 23 января 1907 года Голди написал от имени Альпийского клуба и Королевского географического общества письмо с просьбой помочь организовать экспедицию через Тибет, Морли ответил категорическим отказом, сославшись на вопрос национальных интересов и безопасности.
Этот отказ британская альпинистская общественность встретила с презрением. На общем собрании Альпийского клуба 3 марта 1908 года Керзон, почетный член клуба, выступил с язвительной критикой в адрес правительства. Затем последовали не менее едкие замечания Дугласа Фрешфилда. «Что касается экспедиции, мы с лордом Керзоном являемся в некотором роде ее крестными отцами: он, как вице-король, подал идею, а я нашел людей. Однако в последний момент, как это случается в сказках, появилась злая фея, которую не позвали на крестины. Правительство его величества нашло причины, по которым ни одна британская экспедиция не может быть допущена к Эвересту. Странно наблюдать, как доктор Свен Гедин, швед по национальности, являющийся почетным членом нашего клуба, свободно перемещается по территории, почему-то запретной для англичан»
[39]
[Свен Андерс Гедин (1865–1952) – шведский путешественник, географ, журналист, писатель, художник. Совершил многочисленные экспедиции в Тибет, Монголию и Центральную Азию, описал множество исторических памятников и ландшафтов, «закрасил» многие белые пятна на карте Азии. В одном только Тибете он нанес на карту около 170 тысяч квадратных километров территории.]
.