Страница 239 из 260
Если я знал, что кто-то из героев участвовал в определенной битве, можно было брать информацию об этом сражении из других источников. Мэллори, например, не описывал ночь, когда его подразделение двинулось на юг к Сомме, но это сделал его денщик. Типичными вторичными источниками такого рода стали Anonymous – Four Years on the Western Front (London, Odhams, 1922), William Andrews – Haunting Years (London, Hutchinson, 1930), A. F. Becke – History of the Great War: Order of Battle of Divisions (London, His Majesty’s Stationary Office, 1945), J. C. Du
Помимо личных воспоминаний, в некоторых книгах и антологиях есть отдельные свидетельства солдат, пронзительные, словно ноты в великой музыкальной партитуре безумия. См.: Max Arthur – Forgotten Voices of the Great War (Guilford, Co
«Война, – писал Дункан Грант Мэллори, – просто уничтожает мою жизнь, поэтому чем меньше о ней говорить, тем лучше». Но игнорировать ее не получалось. 25 октября 1914 года Роберт Грейвс написал старому школьному другу Сирилу Хартману: «Ты, наверное, видел список потерь в Чартерхаусе. Это ужасно… Я служу в специальном резерве, из которого пополняют два батальона во Франции. Первый батальон уничтожен почти полностью, за исключением двух сержантов и нескольких рядовых… Шансы вернуться целыми и невредимыми, если отправимся на фронт сейчас, составляют примерно один к двум, так что я смирился». Шансы погибнуть росли по мере продолжения войны.
В своих мемуарах Good-bye to All That (London, Jonathan Cape, 1929) Роберт Грейвс сообщает, что продолжительность жизни младшего офицера на фронте составляла примерно три месяца. За этот срок он гарантированно либо получал ранение, либо погибал. На каждого погибшего приходилось примерно четыре раненых, причем травмы одного из них оказывались столь тяжелыми, что человек более не возвращался на фронт. Трое легкораненых выздоравливали, чтобы снова и снова оказываться на передовой. Порой получалось так, что те, кто пережил войну, имели столько ранений, что иной раз не могли их сосчитать. Воздействие войны на людей не прекратилось с наступлением мира, который многие считали условным и бессмысленным, уже тогда существовала уверенность в неизбежности нового конфликта.
Война разрушила старый миропорядок, обнулила понятие славы, чести и доблести, а объявленный мир, можно сказать, стал провозвестником нового времени, нового века, как напишет позднее Уинстон Черчилль, обагренного кровью. Оказавшись между старым и новым мирами в состоянии психологической и социальной неопределенности, отвоевавшие молодые люди стали потерянным поколением. Сюда можно отнести и большинство ключевых участников экспедиций на Эверест 1920-х годов. Я считал важным не просто узнать, с чем они столкнулись на войне, но и понять, как война отразилась на обществе и культуре, в которых жили эти люди. Для этого я обратился к двум блестящим работам: Modris Ekstein – Rites of Spring: The Great War and the Birth of the Modern Age (New York, Anchor, 1989) и Paul Fussell – The Great War and Modern Memory (Oxford, Oxford University Press, 1975). Также см.: Joa
Еще одной важной исследовательской задачей стало изучение истории Британской Индии и сложных дипломатических маневров лорда Керзона, Чарльза Белла и других политических игроков, участвовавших в «Большой игре». Здесь очень помог мой двоюродный брат Грант Гайер – специалист по британской колониальной истории. Он сопровождал меня при первом посещении архивов в Лондоне, познакомил с методами проведения исследований и поспособствовал знакомству с рядом историков и коллег. Ключевым оказалось знакомство с Алексом Маккеем, автором фундаментальной работы Alex McKay – The Frontier Cadre 1904–1947 (Richmond: Curzon, 1997). См. также Alex McKay – Pilgrimage in Tibet (Richmond: Curzon, 1998).
Два направления исследования в Канаде принесли неожиданные плоды. После Эвереста Артур Вейкфилд поселился в Квебеке, где до сих пор живут его родные. Его сын Боб и внук Чарльз любезно поделились личными воспоминаниями, предоставили дневник Вейкфилда, который он вел во время экспедиции к Эвересту, и письма к жене Мэдж как с Западного фронта, так и с Эвереста. Эти материалы оказались бесценными.
Оливер Уилер рос, занимаясь скалолазанием в Канадских Скалистых горах, и его документы хранятся в Музее Уайта в Банфе. Сын Уилера Джон после блестящей карьеры в Геологической службе Канады вышел на пенсию в возрасте 70 лет и переехал в Ванкувер, где мне и удалось его разыскать. Выяснились удивительные совпадения. Оказалось, Джон Уилер живет в квартале от дома, в котором жили мои родители, Джон и мой отец учились в одной школе примерно в одно и то же время, а я, по воле случая, поднялся на многие горы Канады, которые первым исследовал Джон. Когда мы встретились лично, Джон передал мне удивительное сокровище. По мнению историков, только Гай Буллок вел дневник во время экспедиции 1921 года, это краткие заметки, которые увидели свет в двух частях в Alpine Journal. См: The Everest Expedition, 1921, Diary of G. H. Bullock, Alpine Journal, том 67, № 304 (1962), с. 130–149, и № 305, с. 291–309. Мэллори писал личные письма, а Говард-Бери – официальные, но ни тот ни другой не делали ежедневных записей. Как оказалось, Уилер скрупулезно вел дневник, получились две полноценных толстых тетради, о которых никто не знал, за исключением ближайших родственников.