Страница 235 из 260
Очевидно, что первоочередной задачей команды было откопать тело и найти фотокамеру. Поисковики обнаружили несколько предметов: сломанный высотомер, ножницы, жестянку с сушеным мясом, коробок спичек и тюбик с цинковой мазью. Пара солнцезащитных очков в кармане позволила предположить, что несчастный случай произошел уже после наступления темноты. Если, конечно, Мэллори, помня, что случилось с Нортоном, не решил взять с собой запасные. Также были обнаружены несколько писем, шелковые носовые платки, перочинный нож. Фотоаппарата не было. Альпинисты с предварительного разрешения родственников Мэллори отрезали кусок кожи, чтобы провести анализ ДНК, а затем с немалыми усилиями собрали камни и накрыли ими тело. Над импровизированной могилой они прочли англиканскую молитву и 103‐й псалом, как просила семья покойного: «Дни человека – как трава; как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его».
16 мая, через две недели после того, как новость о поразительной находке облетела мир, два участника экспедиции Том Поллард и Энди Политц вернулись к месту захоронения с металлоискателем. К тому времени СМИ давали за одну фотографию тела Мэллори 40 тысяч долларов. Исследователи разобрали камни на могиле, затем Политц снял с правой ноги Мэллори ботинок и провел вдоль всего тела металлоискателем. В одном из карманов нашлись часы. Часовая стрелка показывала два часа. Это могло означать ночь или день, или, возможно, часы просто перестали работать, и Мэллори положил их в карман для сохранности. Не исключено, что они пережили падение и остановились уже после его смерти. Поллард решил осмотреть лицо Мэллори. Кантуя, американцы смогли приподнять тело, Поллард лег на спину и подполз снизу. Лицо Мэллори, по его словам, несколько деформировалось, так как долго пролежало в снегу и грунте, но прекрасно сохранилось. Глаза погибшего были закрыты, на щеках и подбородке виднелась щетина. Над левым глазом Поллард увидел отверстие, из которого торчали фрагменты черепной кости, и на них еще виднелась кровь.
В тот же день Конрад Анкер и Дэйв Хан отправились на вершину Эвереста. Анкер не был раньше на горе и про себя решил, что, если достигнет вершины, то не ступит на нее, следуя буддийской традиции, а лишь коснется рукой. Разумеется, вершина манила его, как любого альпиниста, но Анкер очень хотел выяснить, могли ли Мэллори и Ирвин преодолеть основные препятствия Северо-восточного гребня, особенно Вторую ступень.
Сразу после обнаружения тела начались рассуждения и спекуляции на тему, достиг ли Мэллори вершины. Особенно горячими эти споры были среди участников экспедиции. Молодые альпинисты, в частности Тэп Ричардс и Джейк Нортон, ставили себя на место Мэллори и полагали, что он все же добрался до вершины перед смертью. Нортон заявлял, что уверен в этом на 90 процентов, Ричардс был более скептичен, но все же давал вероятность выше 50 процентов. Хеммлеб, не поднимавшийся выше базового лагеря, оценивал шансы Мэллори как 50 на 50. Наблюдая в телескоп за альпинистами, поднимавшимися по гребню, он отметил, что его угол зрения довольно близок к углу зрения Оделла в 1924 году. И то, что Хеммлеб видел, пусть и с расстояния в тысячи метров, заставило его поверить, что Оделл увидел Мэллори и Ирвина не в районе Второй ступени, а при подходе к Третьей ступени, то есть к фактическому основанию вершинной пирамиды. Энди Политц поднялся на тот же скальный выступ, где Оделл стоял, когда последний раз видел Мэллори и Ирвина. Независимо от Хеммлеба он пришел к тому же выводу. Если они оба правы, это значит, что Мэллори и Ирвин оказались 8 июня 1924 года в 12:50 в нескольких часах ходьбы от вершины, и мало что, кроме усталости и ветра, могло бы помешать их продвижению.
Конечно, в интересах экспедиции, которая потрясла мир открытием – обнаружением тела Мэллори, было доказать, что оба англичанина достигли вершины Эвереста. Подспудно это желание влияло на выводы участников. Анкер, напротив, к своей чести, воздержался от суждений, пока не прошел маршрут и не ощутил сложность рельефа как профессиональный альпинист. Он нашел тело Мэллори. И он единственный, кто должен был, помня об этой находке, повторить путь Мэллори на вершину. Пожалуй, никто в тот момент не желал более страстно узнать правду, чем Анкер. Его выводы, тщательно продуманные и основанные на непосредственном личном опыте, вызывают наибольший интерес. До тех пор, пока не будут сделаны новые открытия, пожалуй, их следует считать окончательными.
Сначала Анкер сделал несколько оговорок. Во-первых, это одежда и снаряжение. У Мэллори и Ирвина были примитивные кошки, которыми они не могли пользоваться на большой высоте, так как кожаные ремни, которыми кошки крепились к ботинкам, нарушали кровообращение, соответственно, возрастал риск обморожения. Анкер на восхождении счел, что без кошек не обойтись, и он не снимал их даже на скальной стене Второй ступени. У него и его напарника Дэйва Хана также имелось преимущество в виде заранее провешенных веревок, что значительно облегчало поиск маршрута и увеличивало скорость, легкость и безопасность подъема и спуска. Все эти веревки сделаны из нейлона, прочность которого на разрыв в 7 раз превышает прочность веревок, использовавшихся британцами в 1920‐х годах. Кроме того, у Анкера были с собой современные приспособления для скалолазания – закладки, крючья и так далее, а у двойки Мэллори – Ирвина не имелось ничего, кроме ледорубов. В обоих случаях альпинисты поднимались с кислородом, но кислородная система Анкера весила чуть более 6 килограммов, а у Мэллори – более 13. На Мэллори было 7 или 8 слоев одежды из шелка и шерсти, у Анкера – двойной флис, ветровка и пуховый комбинезон с 10 сантиметрами утеплителя. Вместо кожаных ботинок, подбитых гвоздями, он шел в пластиковых ботинках, утепленных пенополиуретаном. Мэллори защитил голову кожаным шлемом Королевских ВВС, у Анкера была шерстяная вязаная шапка и толстый пуховый капюшон. И, несмотря на всю эту защиту, Анкер все равно страдал от холода, если только не двигался. И он с трудом представлял, как удавалось не замерзнуть Мэллори и Ирвину.