Страница 220 из 260
Мэллори не интересовал лагерь VI. Он нацелился на вершину, и будь хоть какой шанс взойти, он бы с радостью продолжил подъем с Брюсом. Но как только носильщики ушли, а вершина оказалась недосягаемой, единственной мыслью Мэллори стал спуск, чтобы дождаться новой возможности. В конце концов, он не очень верил в попытку бескислородного восхождения. Днем ранее Мэллори воздержался от помощи Лопсангу и Брюсу, когда они поднимали грузы, что совершенно на него не похоже. Этот поступок свидетельствует о том, что уже тогда Мэллори понял, что игра проиграна, поскольку большинство носильщиков отказались работать, и поэтому целенаправленно стал экономить силы для нового штурма, который пойдет так, как он планировал с самого начала: в связке с Ирвином и на искусственном кислороде.
Когда Мэллори проснулся в своем жалком биваке в лагере V тем утром, Ирвин находился в четвертом лагере на Северном седле и готовил завтрак для Нортона и Сомервелла, прибывших накануне днем. Оделл тем временем отправился в лагерь III за припасами, добрался туда за полтора часа, успев как раз к ужину с Хазардом и Ноэлем, и провел вполне нормальную ночь, несмотря на мороз в 39 градусов. Никто не заметил, но что-то таинственное случилось с Оделлом – он вновь обрел и силы, и выносливость. На следующее утро, взяв тяжелый груз, он вместе с Хазардом отправился обратно в лагерь IV.
Понедельник, 2 июня, стал еще одним днем великолепной погоды. Ирвин выбрался из палатки в пять утра, а Нортон и Сомервелл с 6 носильщиками вышли в 6:45. С собой они несли одну легкую мидовскую палатку, два спальника, еду и топливо на трое суток. У каждого имелся рюкзак, в котором были компас, электрический фонарик, смена носков и дополнительная шерстяная одежда. Нортон довольно подробно описал, как он, утеплившись, выглядел в то утро: «Я надел толстый шерстяной жилет и подштанники, толстую фланелевую рубашку и два свитера, костюм из ветрозащитного габардина, штаны которого подшиты легкой фланелью, пару мягких эластичных кашмирских обмоток под войлочные ботинки, отороченные кожей и с кожаными подошвами, подбитыми гвоздями с большими шляпками. Кроме того, на мне легкая пижама из ветрозащитного габардина. На руках пара длинных шерстяных рукавиц, под которые надел еще одну пару из габардина… На голове мотоциклетный шлем с меховой подкладкой, на глазах солнцезащитные очки, вшитые в кожаную маску, хорошо закрывающую нос и части лица, незащищенные бородой. Костюм завершил огромный шерстяной шарф».
Сомервелл и носильщики были одеты примерно так же – в шерсть, габардин, кожу, брезент. По словам Нортона, все они походили на пугала, выглядели комично и нелепо, но, по крайней мере, одежда давала хорошую защиту от ветра. Во всяком случае, они так думали. Но как только люди оказались на наветренной стороне, Эверест показал, чего стоят их приготовления. «От ветра даже в такой ранний час, – писал Нортон, – перехватывало дыхание, как при погружении в ледяную воду горного озера, и через минуту-другую руки начали терять чувствительность». Сомервелл попытался было сделать фотографию, но не смог, потому что, едва он снял перчатки, пальцы онемели настолько, что не получилось нажать на кнопку спуска затвора.
Как и Мэллори с Брюсом накануне, вторая двойка вместе с носильщиками поднималась, сгибаясь под порывами ветра, к Северо-восточному плечу. Вышедшее солнце дало некоторое облегчение от холода, и Нортон повел людей вверх по скалам, так же как они шли в 1922 году. В какой-то момент они достигли знакомого места, и Нортон улыбнулся, вспомнив, как в предыдущей экспедиции он уронил рюкзак и мог лишь наблюдать, как вся его теплая одежда полетела с горы. Вскоре они с удивлением увидели, как навстречу спускается Дорджи Пасанг – главный носильщик Мэллори и Брюса. Он выглядел как пьяный и молча передал Нортону записку Мэллори о провале первой попытки. Через несколько минут, примерно на полпути к лагерю V, вторая двойка встретила спускавшихся Мэллори и Брюса. Мэллори лишь предупредил Нортона, чтобы тот не пропустил небольшие полоски ткани, которыми промаркировано место на гребне, где следует сойти с него и сделать короткий траверс, чтобы добраться до лагеря V. Они пожелали друг другу удачи и разошлись: одна группа поднималась с надеждой, другая спускалась с плохо скрываемым разочарованием.
Мэллори задержался в лагере IV на седле, чтобы сообщить Оделлу, что только кислород позволит взойти на вершину. Оставив Оделла и Хазарда для подстраховки шедших наверх Нортона и Сомервелла, Мэллори с Брюсом продолжили спуск в лагерь III, по пути прихватив Ирвина, который отправился с ними вниз без приказа Нортона. На место прибыли в 16:30. Мэллори немедленно поручил Брюсу найти подходящих носильщиков, если это возможно, а Ирвину – проверить кислородные аппараты и подготовить два наиболее надежных комплекта. Ирвин принялся за работу, хотя страдал от боли: его лицо, как он записал в дневнике, «сильно посекло ветром и солнцем на седле», а губы так потрескались, что он едва мог есть. Мэллори чувствовал себя уставшим, но был доволен. Он, как и планировалось изначально, предпримет третью попытку с кислородом. С ним – опять же, как и предполагалось, – будет Ирвин. В Оделле Мэллори был уверен не больше, чем в Хазарде или Битэме.
«НИ У ОДНОГО ИЗ НИХ, – ОТМЕТИЛ ОН В ПОСЛЕДНЕМ ПИСЬМЕ РУТ, – НЕТ НАСТОЯЩЕГО ХАРАКТЕРА». ЭТО БЫЛО И НЕСПРАВЕДЛИВО, И НЕПРАВДИВО, И ОПРЕДЕЛЕННО УКАЗЫВАЕТ НА ТО, ЧТО МЭЛЛОРИ НИКОГДА НЕ КОЛЕБАЛСЯ В ВЫБОРЕ ИРВИНА ДЛЯ ВОСХОЖДЕНИЯ.
* * *
Нортон и Сомервелл пришли в пятый лагерь чуть позже часа дня. За шесть с половиной часов они набрали 762 метра. При сохранении такого темпа восхождения и при условии, что удалось бы преодолеть все препятствия на пути, они бы могли достичь вершины еще через 10–12 часов. Погода пока держалась, и оставалась надежда, что, быть может, у альпинистов что-то получится.