Страница 219 из 260
29 мая, в день Вознесения Господня, Мэллори, Сомервелл, Нортон и Брюс вышли в лагерь II, прибыв туда к обеду. Битэм, Ноэль, Ирвин, Оделл и Шеббер уже были на месте. Хазард получил указание отправиться из базового лагеря в третий. «Завтра будет третья попытка, – написал Хингстон. – Два человека попытаются достичь вершины. Мэллори и Брюс – первая двойка, Нортон и Сомервелл – вторая. Надежда по-прежнему есть, но это будет именно что последняя попытка. Шансы остаются, если погода продержится, но трудности очень велики». В лагере II все наслаждались «прекрасным вечером, а на леднике всю ночь было шумно».
В пятницу установилась отличная погода, и настроение у альпинистов, поднимавшихся к третьему лагерю, улучшилось. Мэллори и Ирвин шли вместе, прибыв намного раньше Брюса, Нортона, Сомервелла и Оделла. К всеобщему удивлению, Битэм, не послушав Хингстона, пришел в лагерь вскоре после полудня. Он, видимо, сказал доктору, чтобы тот катился ко всем чертям и что после стольких усилий не намерен пропустить восхождение. Нортон расценил это как мятеж, незамедлительно приказал Битэму вернуться в базовый лагерь и отправить Хингстона наверх, поскольку на горе наверняка потребуются услуги врача. Хорошая погода продержалась весь день, только к вечеру появились облака. Ирвин чувствовал себя превосходно: «Сегодня мне очень хорошо. Лучше бы я пошел в первой связке, а не остался в проклятом резерве». Он оказался не одинок в своих чувствах – Мэллори, очевидно, предпочел бы Ирвина Брюсу, но решение уже было принято.
Утром Хазард оставил Шеббера во втором лагере и вышел в направлении лагеря III. Мэллори и Брюс при поддержке Оделла и Ирвина отправились из лагеря III в 8:45 с 9 носильщиками. Тонкая корка проламывалась под ногами, и альпинисты проваливались в снег более чем на полметра. Это существенно усложнило путь, но все же британцы сильно обогнали шерпов, несших тяжелые грузы. Добравшись до начала камина, Мэллори и Оделл поднялись по нему и закрепили лестницу, это сыграло решающую роль: носильщики легко преодолели камин, не снимая грузы. Выше камина вперед пошел Ирвин, а когда группа подобралась к полке, Оделл начал рубить ступени. По мере возможности они старались избавить Мэллори и Брюса от тяжелой работы, поскольку было очевидно, что на пути к вершине возникнет много трудностей. К 15:00 и сагибы, и носильщики были в безопасности в лагере IV. Ирвин сумел приготовить «обед из какао, горохового супа и языка». У Мэллори из-за солнца немного распух и покраснел глаз, но повода для беспокойства не было. Мерцающие звезды на ночном небе давали надежду на хороший день. «Прекрасный тихий вечер», – записал Оделл в дневнике. Только один носильщик выбыл из строя.
Ирвин встал в 4:30, чтобы приготовить завтрак, и, что неудивительно, быстро понял, что это «очень неприятная работа на холоде. Слава богу, что я не повар! Солнце осветило лагерь около 5:10». Погода вселяла надежду, и Мэллори, Брюс и 8 носильщиков в порыве оптимизма вышли в 6:10. Ирвин и Оделл сопровождали их до высшей точки седловины. Как только они поднялись выше заградительного гребня, задул сильнейший ветер. Ничего подобного не было в 1922 году. Это оказалось горькое возвращение в 1921 год, когда Уилер, Буллок и Мэллори едва не замерзли насмерть. Оделл с Ирвином были не против отступить, а Мэллори, Брюс и носильщики пошли дальше, словно тени. В считаные мгновения поднятый ветром снег скрыл их в белесой мгле.
Все утро 1 июня альпинисты поднимались на Северо-восточное плечо по так хорошо знакомому Мэллори маршруту. Каждый шаг на сорокапятиградусном склоне давался с трудом – приходилось пригибаться к земле, защищаясь от сильного ветра. На отметке 7620 метров, то есть значительно ниже места, где предполагалось установить пятый лагерь, четверо носильщиков остановились и бросили поклажу. Словно приговоренные к смерти, они сели на снег и отказались делать что-либо. Мэллори, Брюс и четверо других носильщиков во главе с неукротимым шерпой Лопсангом с трудом поднялись еще на 90 метров и расчистили две площадки под палатки. Затем Брюс и Лопсанг вернулись к несчастным, выбившимся из сил носильщикам и, чтобы пристыдить их, сделали не одну, а две ходки, занеся брошенные грузы наверх. Рюкзаки были легкими – всего 9 килограммов каждый, но двойной подъем и спуск по такому склону на такой высоте и при такой погоде – невероятное усилие, и у Брюса начались проблемы с сердцем, хотя в тот момент он этого еще не понимал.
Мэллори отправил пятерых носильщиков, которые больше не могли работать, вниз, на седло, оставив только троих, которых посчитал способными пойти выше, в лагерь VI, на высоту 8230 метров и более, откуда планировался штурм вершины. Мэллори и Брюс делили одну мидовскую палатку, а трое носильщиков ютились в другой. Эти хлипкие убежища, весившие 4,5 килограмма каждое, располагались на восточном склоне Плеча и были лишь частично защищены от ветра. 60 метрами ниже виднелись остатки высотного лагеря Мэллори 1922 года.
Утром было ясно, день обещал быть великолепным, но только не для людей. Носильщики оказались не в состоянии идти дальше, и никакие уговоры и даже проклятья и ругань, которыми Брюс пытался их поднять, не могли заставить несчастных отважиться подниматься выше. Мэллори, как утверждал Оделл, был в ярости. Он нацарапал записку для Нортона и отправил ее вниз с Дорджи Пасангом: «Шоу не будет – вчерашний ветер лишил духа наших носильщиков». Мэллори с Брюсом остались в пятом лагере, чтобы убрать третью палатку, а затем тоже отправились вниз, на седло. Отказ носильщиков работать означал, что попытка штурма вершины отменяется.
Любопытно, что Мэллори решил уходить вниз, а не продолжить подъем с Брюсом хотя бы для того, чтобы установить лагерь VI для Сомервелла и Нортона, которые в этот день в соответствии с планом вышли с седла наверх. Решение Мэллори отступить, скорее всего, спасло Брюсу жизнь, но в тот момент никто не знал о его проблемах с сердцем, так что мотивация для спуска явно была иная.