Страница 192 из 260
Угроза судебного иска в начале XX века в Великобритании была очень серьезным делом. Джентльмены не обращались в суд и не подвергали друг друга такому унижению. Генерал Брюс расценил письмо Финча как шантаж. Финч наверняка знал, полагал Брюс, что Комитет Эвереста никогда не допустит, чтобы разразился скандал и чтобы все это дошло до суда, было вынесено на публику и попало в прессу. Все ключевые игроки – Брюс, Хинкс, Янгхазбенд, Спенсер, даже Перси Фаррар – самый ярый сторонник Финча, не говоря уже об альпинистах от Говарда-Бери до Мэллори, рассматривали документ о неразглашении информации как соглашение между равными, которое должно быть истолковано, по утверждению Хинкса, «в самых широких рамках понимания ситуации и однозначно вне рамок судебного процесса». Использовать юридическую лазейку для личной выгоды, как это сделал Финч, было «горделивым мещанством, вульгарностью», так мог действовать только «казарменный юрист», желавший лишь запятнать славу всего предприятия.
Еще в октябре 1922 года Комитет Эвереста решил, что генерал Брюс возглавит третью экспедицию, а полковник Нортон станет его заместителем и руководителем альпинистской группы. 1 марта 1923 года генерал отправил Сиднею Спенсеру предварительный список предполагаемых альпинистов: «Сомервелл, Мэллори, Нортон, Финч (прошу прощения) и Джеффри Брюс». Это была не слишком высокая оценка человека, установившего рекорд высоты. В новом письме от 16 марта состав участников изменился, и фамилия Финча в нем уже отсутствовала.
Тремя неделями позже Комитет Эвереста объявил о создании отборочной комиссии, в которую вошли генерал Брюс, Спенсер, Колли, Фаррар, Стратт, Лонгстафф и Мэллори, а также Ноэль Оделл – геолог с большим опытом проведения экспедиций в Арктике. Окончательный состав команды определили только в конце 1923 года, и неизвестно, до какого момента Финч оставался в числе претендентов. Вполне возможно, что его кандидатуру сняли с рассмотрения уже в марте. Безусловно, уход Фаррара из Комитета Эвереста в конце мая якобы из-за проблем с работой произошел вследствие негативного отношения других членов Комитета к Финчу, которого Фаррар считал лучшим альпинистом Британии. Судьба Финча была предрешена, как только стало известно содержание его письма от 28 июня. Даже Фаррар был потрясен. Он сразу же попросил отозвать письмо. Финч так и поступил, но было уже поздно – решение приняли. Генерал Брюс написал Спенсеру 30 июня: «Во всяком случае, письмо он порвал. Но всему есть предел. Я думаю, содеянное автоматически исключает его из следующей экспедиции. Какая же он свинья».
Летом Финч прочитал лекции в Швейцарии как независимый ученый и альпинист и за три месяца заработал 225 фунтов. Доля его агента составила 33 фунта. В начале осени Финч получил письмо от Комитета Эвереста с просьбой выплатить половину от прибыли. На это послание он не ответил. К тому моменту разрыв был уже полным.
В последнем обмене письмами в сентябре 1923 года Финч подтвердил свою независимость и окончательно хлопнул дверью. Он написал Хинксу из Цюриха: «Если правильно понимаю, третий абзац второй страницы вашего письма освобождает меня от каких бы то ни было дальнейших обязательств перед Комитетом. Что ж, я доволен. Напрашивается мысль что Комитет мне не предложит присоединиться к следующей экспедиции, несмотря на рекорд, установленный нами с Брюсом, и мои добровольные усилия по усовершенствованию кислородной системы».
Так из дальнейших попыток восхождения оказался исключен Джордж Финч – лучший альпинист-высотник Великобритании и мировой научный авторитет в области использования кислорода в альпинизме. Еще 16 июня 1923 года члены Комитета Эвереста пригласили его проинформировать их по некоторым вопросам, хотя уже решили отказать ему в месте в экспедиции из-за опасений относительно его несговорчивого характера. Финч за полтора суток без отдыха и еды в самую плохую погоду, которая до сих пор встречалась на Эвересте, поднялся гораздо выше всех. Возможно, он сумел бы добраться и до вершины, но выбрал спасение жизни своего напарника. Возможно, генерал Брюс так и не понял до конца этой ситуации, но его племянник Джеффри никогда не забывал о поступке Финча. Джеффри писал своему спасителю 31 мая: «Никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты решил взять меня на восхождение, и за то, как замечательно ты все организовал. Это было чудесно!»
* * *
В 1924 году Мэллори отправится на Эверест, считая, что с Финчем обошлись несправедливо. Накануне отъезда он договорится с Рут, чтобы она пригласила Финча и его жену в гости в первые выходные после завершения экспедиции. Это хороший жест, ведь если бы альпинисты вернулись домой с триумфом, Мэллори таким образом показал бы, что Финч не забыт. Но пока скандал набирал обороты, и Джордж держался в стороне. «Ситуация с Финчем меня беспокоит, – написал он Хинксу 2 ноября 1922 года, назвав историю в целом утомительной. – Возможно, вас заинтересует, что его чек, выписанный на мое имя на сумму в 2 фунта, был возвращен банком со зловещей отметкой R. D.
[127]
[R. D. – «refer to drawer» – буквально «обратитесь к чекодателю». Это отметка банка на неоплаченном чеке, означающая, что оплата приостановлена.]
Однако позднее Финч рассчитался со мной почтовыми переводами… Это отчасти объясняет его поведение».
Хинкс, несомненно, получил удовольствие от этой новости. В кругу джентльменов нередко случалось так, что чек выписывался в отсутствие достаточных средств на счете, и все знали, что Финч потратил немало времени, чтобы рассчитаться с генералом Брюсом, у которого он тоже занял деньги. Для Хинкса конфликт с Финчем стал делом принципа. Опыт экспедиции 1922 года, по сути, доказал, что альпинисты, которые взойдут на вершину, сделают это с кислородом. Даже Лонгстафф смирился с неизбежным. Финч являлся наиболее убежденным сторонником искусственного кислорода и выдающимся альпинистом с самым большим опытом работы с кислородным аппаратом, что давало ему значительное преимущество по сравнению с другими кандидатами. Хинкс мог смириться с использованием кислорода, но не мог допустить, чтобы Финч стал первым человеком на высочайшей вершине. Под предлогом защиты репутации Комитета Эвереста Хинкс, не колеблясь, поставил под угрозу безопасность команды и шансы на успех.