Страница 193 из 260
Мэллори, напротив, относился к ситуации с Финчем нейтрально просто потому, что своих дел хватало. Половину из 8 лет брака с Рут он отсутствовал в семье. Его старшей дочери, Клэр, было всего 6, и она уже 5 раз видела, как отец уезжает на несколько месяцев подряд. После завершения экспедиции 1922 года ничего не изменилось: Мэллори провел дома всего полтора месяца, а потом отправился в лекционный тур по Великобритании, рассказывая об Эвересте каждые два дня в Лондоне, Лидсе, Бирмингеме, Бристоле, Честере, Кембридже и так далее. Задержавшись дома чуть больше двух недель на Рождество, он отбыл в трехмесячное турне по США и Канаде – странам, в которых ему еще бывать не доводилось.
Начало было многообещающим. Хинкс заказал билет на «Олимпик» – роскошный лайнер, близнец «Титаника». Американский агент забронировал не менее роскошный номер в Нью-Йорке в отеле «Уолдорф-Астория». По дороге Мэллори готовился изо всех сил. Он едва понимал своих собеседников по ужину – возвращающихся из Европы американских туристов, в подавляющем большинстве выходцев со Среднего Запада. Их манера поведения за столом приводила его в ужас. Один мужчина, писал он Рут, настолько вульгарен, что «берет своей вилкой еду с тарелки жены». Мэллори часами просиживал один в каюте, тренируясь говорить с американским акцентом в надежде, что это поможет в общении. Когда 17 января 1923 года корабль причалил к американскому берегу, Мэллори впервые увидел небоскребы, которые описал Рут как «огромные силуэты на фоне неба – часть гротескного мира игрушечных гигантов». Город казался нереальным: нагромождения высоких зданий над узкими черными от дождя улицами, широкие проспекты с троллейбусными линиями и нескончаемым потоком автомобилей. «Нью-Йорк производит впечатление красивого жеста на фоне пустоты», – писал он на третий день пребывания в Америке.
Агент Мэллори Ли Кидик оказался очень приятным человеком, однако странным было то, что первое выступление запланировали только через десять дней. Впрочем, Мэллори не терял времени и написал большой материал для официального отчета об экспедиции – в общей сложности 30 тысяч слов. 25 января он выехал из Нью-Йорка в Вашингтон. Его дебют на следующий день оказался не очень успешным: ни смеха, ни аплодисментов – самая безответная аудитория, с которой приходилось сталкиваться. Однако вечернее выступление прошло гораздо лучше, и к Мэллори вернулась уверенность. Прибыль за день составила тысячу долларов – немалая сумма по тем временам. Далее он выступил в Филадельфии в двух разных залах, общая аудитория составила около 3 тысяч человек. Наиболее важным было выступление 4 февраля в нью-йоркском театре «Бродхерст». Лекция собрала приличную аудиторию – зал на 1100 человек оказался заполнен более чем наполовину, но, к сожалению, критики мероприятие не посетили. Как следствие, цикл лекций почти не освещался в прессе и в целом не принес прибыли.
Мэллори решил не расстраиваться и отправился в Канаду, но выяснилось, что мероприятие в Торонто отменили. В Монреале он заработал всего 48 долларов. В Детройте дела пошли лучше, в Гарварде Мэллори получил отличный прием, а затем совершил короткое путешествие по Среднему Западу, побывал в Толедо и Айова-Сити, затем был Рочестер и, наконец, Ганновер, штат Нью-Гэмпшир. Это все же не самый лучший список американских культурных центров. Кидик снизил минимальный гонорар до 250 долларов, но все равно не сумел договориться о новых датах. После месяца гастролей у них имелось всего три гарантированных выступления. «Мэллори – прекрасный парень и отлично рассказывает, но, похоже, американцев не интересует тема Эвереста», – признавался Кидик в письме Комитету Эвереста.
Мэллори поспешно вернулся в Нью-Йорк – он с нетерпением ждал возвращения домой. Неудачная попытка восхождения на высочайшую гору мира, очевидно, не захватила американское воображение, разгоряченное более интересными новостями, например обнаружением в Египте сокровищ Тутанхамона – эту историю опубликовали в нью-йоркских газетах 17 февраля, или тибетскими приключениями Уильяма Макговерна, нелегально проникшего в Лхасу под видом монаха
[128]
[Уильям Монтгомери Макговерн (1897–1964) – американский авантюрист, антрополог и журналист. В момент американского турне Мэллори рассказы о приключениях Макговерна в Тибете передавались из уст в уста, так как книгу об этой авантюре опубликовали только в 1924 году. Макговерн считается одним из прототипов персонажа Индианы Джонса. Он также исследовал Амазонку, пережил революцию в Мексике, учился в Оксфорде и Сорбонне и стал буддийским священником в японском монастыре. Его книга «Переодетым в Лхасу» впервые была опубликована на русском языке в 1929 году и с тех пор неоднократно переиздавалась.]
. Единственное, что показалось американской прессе интересным в истории об Эвересте – рассказ о том, как Мэллори выпил бренди на высоте 8230 метров. Алкоголь был одной из наиболее горячих тем в США ввиду того, что уже действовал сухой закон.
Как ни странно, самым запоминающимся эпизодом лекционного тура Мэллори в США стала случайная фраза, брошенная после одного из выступлений. На вопрос, почему он хочет взойти на Эверест, несомненно, заданный далеко не в первый раз, Мэллори ответил просто: «Потому что он существует». Эта фраза впоследствии многих задела за живое и приобрела почти метафизический смысл, как будто Мэллори раскрыл идеальное представление о чистой цели. Впервые высказывание опубликовали в воскресном выпуске New York Times 18 марта в первом абзаце статьи на полстраницы «Восхождение на Эверест – дело суперменов». Со временем изречение будет высечено на мемориалах, повторено в проповедях, процитировано принцами и президентами. Но те, кто знал Мэллори лучше всех, включая двух его биографов – близкого друга Дэвида Пая и зятя Дэвида Робертсона, восприняли это высказывание проще. Они посчитали эту фразу легкомысленным ответом уставшего человека, который, как известно, не терпел дураков. Или же, как заметил известный лыжник, альпинист и писатель Арнольд Лунн, которого называют отцом горнолыжных соревнований, Мэллори, который был не против посетить одно из нелегальных нью-йоркский питейных заведений, сказал это, чтоб побыстрее избавиться от «зануды, который стоял между ним и столь желанной выпивкой».