В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира

Мэллори наслаждался вторым путешествием в Индию. Это была желанная передышка от вихря событий предыдущих недель. Помимо написания объемного текста для книги «Everest: Reco

aissance, 1921» о первой экспедиции, которую торопились отправить в печать, работы над отчетами о снаряжении и над подготовкой новой экспедиции с Хинксом и Комитетом Эвереста, Мэллори объездил всю страну, прочитав за 10 недель 30 лекций. Английская общественность все больше вдохновлялась Эверестом. В зале Свободной торговли Манчестера в помещении, рассчитанном на 3 тысячи человек, не осталось свободных мест, и многие не сумели попасть на выступление, так как билеты раскупили. Мэллори не мог уделить семье ни минуты и теперь снова уезжал на несколько месяцев. На борту корабля он по-прежнему искал уединения, моменты «естественной тишины», когда можно было почитать и остаться наедине со своими мыслями. С собой он взял несколько книг, в том числе роман «Ночь и день» Вирджинии Вулф и «Экономические последствия мира» – критику Версальского договора, написанную Мейнардом Кейнсом. Но кроме того, Мэллори наслаждался общением со спутниками и почти не чувствовал отчуждения, которое так омрачало путешествие в Индию в 1921 году. «День за днем мы спокойно идем по морю под теплым солнцем, – писал он Рут 7 марта недалеко от Порт-Саида. – Компания подобралась хорошая, много общаюсь».

Cпутники Мэллори были действительно людьми неординарными. Говард Сомервелл совершил около 400 восхождений в одной только Великобритании, прежде чем отправился в Альпы, где за полтора месяца отпуска взошел более чем на 30 вершин. Он был неимоверно силен – будто сгусток энергии. И с такой большой головой, что его часто дразнили за размер шляпы. Но при этом Сомервелл обладал мягким характером, это был порядочный, сострадательный и глубоко верующий человек с почти всегда неизменно хорошим настроением. В 31 год он преуспел на многих поприщах: блестящий хирург, художник, писавший красивые акварели, а в классической музыке он разбирался настолько, что в экспедиции намеревался провести первое серьезное исследование по тибетской музыкальной этнографии. Как альпинист он обладал безграничным запасом энергии и, подобно Мэллори, не мог устоять, едва видел подходящий объект для восхождения. Когда корабль причалил к Гибралтару всего на пару часов, Сомервелл, как сообщил один из участников экспедиции в письме Хинксу, «полез на скалу, забрался на нее за 10 минут, но был остановлен полицейским недалеко от вершины. Ему приказали спуститься, так как он попал на закрытую военную территорию».

Артура Вейкфилда Комитету Эвереста рекомендовал друг и наставник Мэллори Джеффри Янг, который не забывал о рекорде, установленном Вейкфилдом в Озерном краю в 1905 году по длительности и общей высоте подъема и спуска менее чем за сутки. Янг хотел пригласить Вейкфилда в разведывательную экспедицию в 1921 году, но тот не мог бросить медицинскую практику, которую открыл в маленьком городке в лесах восточной Канады. Вейкфилда взяли в экспедицию 1922 года как альпиниста, а не врача, но возраст – 46 лет – играл против него. Генерал Брюс позже скажет, что Вейкфилд «благородный и достойный джентльмен, по сути, оказался лишь пассажиром… и он плохо переносил высоту». Другой альпинист, Джордж Финч, высказался куда жестче, предположив, что Вейкфилд «растратил всю свою энергию на нервозность, доходящую до истерии».

Родные Вейкфилда признавали, что после войны он страдал от депрессии и нервного расстройства, потому что стал едва ли не свидетелем гибели всего Ньюфаундлендского полка – сотен молодых людей, которых он, работая врачом в Лабрадоре, буквально привел в этот мир. Совершенно точно то, что Вейкфилд, отправившийся на Эверест в 1922 году, был совсем не тем человеком, которого Янг знал до войны. Однако суждения Брюса и Финча, как будет видно в дальнейшем, оказались все же несправедливыми, а в чем-то и сильно преувеличенными. Когда у Лонгстаффа начались проблемы со здоровьем, Вейкфилд взял на себя обязанности экспедиционного врача, и альпинисты, которых он спас, безусловно, были ему благодарны.

Война, пришедшая словно бы из ниоткуда и уничтожившая целое поколение, оставила после себя пустоту и одиночество. Отвоевавшим пришлось самостоятельно примириться с пережитым. Судьба уготовила Сомервеллу быть хирургом в битве на Сомме. В первый день сражения он один шел через огромное поле, уставленное носилками с ранеными и умирающими, выбирая, как врач, кто будет жить, а кто нет. Это был самый страшный опыт в его жизни, который, однако, научил сострадать, а уже сострадание помогло избавиться от психической травмы. На пути в Индию на палубе корабля Сомервелл болтал со Страттом, играл в теннис с Вейкфилдом и в шахматы с Мэллори. Он еще не знал, что, по сути, не вернется из этого своего первого путешествия по Азии. После экспедиции он отказался от прибыльной карьеры хирурга в Лондоне и с 60 фунтами в кармане отправился в путешествие по Индии, поселившись в итоге на самом юге страны, в Траванкоре, и став сотрудником миссионерского госпиталя. Более 40 лет Сомервелл стирал все воспоминания о мертвых, спасая живых, леча с небольшим штатом врачей-добровольцев более 200 тысяч больных в год, проводя до 15 тысяч операций и став пионером в лечении проказы. До выхода на пенсию Сомервелл один принимал ежедневно до 150 пациентов из беднейших слоев населения, работая при необходимости в выходные дни. При этом в своей вере он никогда не был догматиком. На пути в Индию как-то вечером коллега-пассажир, истово верующий узколобый христианин, укорил его за то, что он терпимо относится к выпивке и танцам.

Фотограф Джон Ноэль стал, по мнению Мэллори, сокровищем для экспедиции. Ноэль задолго до войны вынашивал планы восхождения вместе с Александром Келласом даже вопреки желаниям Чарльза Белла и тибетских властей. В 1913 году он, переодевшись туземцем, добрался до Таширака всего примерно в 60 километрах от Эвереста, прежде чем местные власти вынудили его вернуться в Сикким. Именно лекция Ноэля в Эолиан-холле 10 марта 1919 года вдохновила Фрэнсиса Янгхазбенда и Перси Фаррара действовать и привела в движение цепь событий, кульминацией которых стала разведывательная экспедиция на Эверест 1921 года.