Страница 157 из 260
Как и Моррис, Брюс воевал в гурхкском полку на Северо-западной границе с начала Третьей англо-афганской войны. Всего за несколько недель до прибытия в Дарджилинг вместе с дядей Брюс-младший был награжден Военным крестом за доблесть в бою. Смертельная стычка произошла 13 июня 1921 года в тот самый день, когда Мэллори и Буллок с горы над рекой Яру-Чу впервые рассмотрели как следует вершину Эвереста. В официальном отчете отмечалось, что Брюс и его люди, «недавно прошедшие всю страшную Великую войну», находились «не в том состоянии, чтобы ласково обращаться с племенами махсудов». Точнее говоря, тактика подразделения оказалась настолько безжалостной, что командование решило от греха подальше перевести батальон Брюса-младшего в более спокойный район, где имелось не так много шансов спровоцировать «политически проблемные инциденты возмездия».
Врачом в экспедиции 1922 года стал Том Лонгстафф, сорокасемилетний альпинист-ветеран. Он был староват для Эвереста, но, несомненно, его спокойствие и уверенность в себе благотворно влияли на остальных участников. Лонгстафф – отец семи дочерей – не любил большие экспедиции, на подступах к горе и на восхождении предпочитал питаться «с земли» и передвигаться быстро, не обременяя альпинистов багажом сверх необходимого. Лонгстафф стал врачом и натуралистом экспедиции только для того, чтобы оказаться в Тибете и испытать себя восхождением на Эверест. Его настоящей страстью была орнитология. Лонгстафф был худощав, обладал пронзительным взглядом и манерой резко двигаться. Во всем этом, даже в ярко-рыжей бороде его, действительно просматривалось что-то птичье.
13 марта, когда Лонгстафф прибыл в Дарджилинг, произошло землетрясение. Он обвинил в подземных толчках генерала Брюса, посоветовав ему сбросить лишний вес, а затем разъяснил своему старому другу условия, на которых отправился в экспедицию. Во-первых, Лонгстафф был богатым человеком и оплатил свое путешествие в Индию. Он сказал Брюсу: «Стоит сразу прояснить кое-что. Я – официальный медработник экспедиции. По сути, я квалифицированный врач, но должен напомнить тебе, что никогда не занимался практикой. Поэтому ни в коем случае не рекомендую следовать моим профессиональным советам, поскольку они наверняка окажутся неверными. Однако я готов при необходимости подписать свидетельство о смерти». Лонгстафф, разумеется, на протяжении всей экспедиции лечил людей, даже когда его собственное здоровье подводило. Это был честный и прямой человек. «Его ненависть к мелочности и подлости, – писал один из альпинистов, – была общеизвестна, а обаяние и острый ум сразу располагали к себе. Лонгстафф ругал Мэллори за снобизм, поскольку у того не имелось никаких оснований так вести себя».
* * *
Как отмечалось выше, Моррису по прибытии в Дарджилинг показалось, что участники экспедиции держатся обособленно. Отчасти это объяснялось тем, что большинство успели познакомиться друг с другом во время путешествия из Англии. В 1921 году большинство участников прибывали в Дарджилинг поодиночке. Генерал Брюс посоветовал Хинксу сделать так, чтобы в этом году все отправились вместе. Так и вышло: 2 марта основной костяк экспедиции переехал из Фолкстона в Булонь, а затем добрался до Марселя и сел на судно Caledonia.
Заместителем начальника экспедиции был кадровый военный и дипломат полковник Стратт, имевший множество наград. Стратт являлся богатым аристократом, свободно владел помимо родного немецким и французским языками. А еще он оказался превосходным альпинистом, правда, в свои 48 был тоже староват для Эвереста. Врачи, осмотревшие полковника 20 ноября 1921 года, признали его годным для участия в экспедиции, отметив, что «легкая рана нижней челюсти слева, полученная в 1914 году, не привела к инвалидности, за исключением того, что обследуемый носит зубной протез». Стратту действительно повезло остаться в живых. Он командовал 2-м батальоном Королевского шотландского полка во время отступления из Монса в самом начале войны и попал под бомбежку на открытой местности. В результате взрыва полковник получил тяжелую контузию, был частично парализован и не мог ходить около 9 месяцев. Только через два года реабилитации, летом 1916 года, его признали годным к службе и отправили на штабную работу в Салониках вдали от боевых действий.
Стратт был сложным человеком, и война не улучшила его характер. По общему мнению, он твердо отстаивал свои позиции, был напыщенным и высокомерным. Моррис назвал его «величайшим снобом, которого я когда-либо знал… Он добрый и великодушный, но это скорее рудимент ушедшей эпохи». Когда в первые месяцы мира в Вене началась революция, Стратт лично спас австрийскую королевскую семью, членов которой знал с детства, сопроводив последнего императора Карла I и его императрицу в безопасное место в Швейцарии. Это был смелый шаг, который предотвратил, как писал Уинстон Черчилль, еще одну «бойню в стиле Романовых». Однако у Керзона поступок Стратта вызывал серьезное неодобрение. Будучи тогда министром иностранных дел, Керзон обвинил полковника в предательстве и пригрозил военным трибуналом. Когда Мэллори услышал эту историю на борту корабля на пути в Индию, он сразу предположил, что в человеке, которого невзлюбил бывший вице-король, должно быть что-то хорошее
[110]
[Эдвард Лайл Стратт (1874–1948) – британский военный и альпинист, президент Альпийского клуба (1935–1938), редактор Alpine Journal (1927–1937). Защищал классический альпинизм от того, что считал бесполезным. По его мнению, кошки на восхождении были недопустимы, как и крючья. Тенденция к альпийскому стилю и скоростным восхождениям на большие горы тоже вызывала у Стратта отвращение. Узнав об американце, сходившем с гидом на Маттерхорн и обратно за несколько часов, Стратт заметил, что это преступление, «за которое смертная казнь – неадекватное наказание». По его мнению, тогда еще не пройденная Северная стена Эйгера «продолжает оставаться навязчивой идеей для психически больных почти каждой нации. Кто первый добьется успеха, может быть уверен, что совершит самое идиотское восхождение с момента возникновения альпинизма».]
.