Страница 154 из 260
Глава десятая
Вершина их мечтаний
Первые послевоенные годы Джон Моррис провел в Индии, живя в 160 километрах к северу от города Лакхнау, недалеко от границы с Непалом. Он вспоминал, что пытался «без особого успеха привести свою хаотичную жизнь в порядок». Будучи офицером гуркхского полка, Моррис вполне мог жить как сагиб – в комфорте и роскоши, как и подобало военному Британской империи. Но он предпочел поселиться в палатке возле развалин заброшенной военной части, где пахло смертью, а сады заросли бурьяном. Бильярдный стол в одном из помещений покрылся желтой плесенью, штукатурка на стенах была вся в трещинах и местами осыпалась. Слуга-индиец бросил этого странного англичанина, не желавшего жить, как полагалось европейцу, и Моррис взял в услужение парня-гуркха, совсем необученного манерам.
Теперь это была далекая от войны жизнь с мелкими бытовыми проблемами, но, по сути, Моррис словно находился на распутье: прошлое хотелось забыть, а будущее оставалось слишком неопределенным. Он вообще был не похож на солдата. О стратегии он знал мало, а о том, как сражаться в ближнем бою, – очень много. Вследствие сильной близорукости он почти не видел без очков, но в рукопашной всегда выходил победителем. Моррис являлся кадровым офицером, не имевшим, однако, никаких военных амбиций: «Годы войны воспитали во мне отвращение к фронтовому обществу и братству. Я чувствовал острую потребность отдалиться от всего этого».
Его навязчивой идеей стал Тибет. Моррис выучил тибетский и непальский языки, проштудировал все доступные книги и отчеты о регионе и через знакомых искал и находил информацию о маршрутах во внутренние районы страны. Несмотря на жизнь в индийской глуши, он пристально следил за перипетиями первой эверестовской экспедиции и несколько месяцев переписывался с генералом Брюсом. Генерал хотел включить Морриса в состав экспедиции 1922 года, но отпуск офицеру на действительной службе давали очень неохотно. В конце концов Брюс обратился в высшие военные инстанции Британской Индии, надавил, и вскоре из Дели в часть пришла телеграмма с указанием освободить Морриса. Его командир согласился только при условии, что месяцы отсутствия будут засчитаны как домашний отпуск. Это означало, что Моррису придется ждать три-четыре года, прежде чем получится поехать в Англию и увидеть родителей. Тем не менее Моррис согласился. Он не был дома с 1915 года и не испытывал большого желания оказаться там снова
[107]
[Чарльз Джон Моррис (1895–1980) – британский альпинист, антрополог и журналист. Участник двух экспедиций на Эверест в 1922 и в 1936 годах. Во время второй экспедиции его личным носильщиком был Тенцинг Норгей, совершивший на гору первое восхождение. Моррис был искусным фотографом, много снимал коренные народы в ходе экспедиций, а языковые навыки позволяли ему общаться с людьми, которых он фотографировал. Со временем он все больше критиковал колониальное отношение к народам Индостана. Моррис – обладатель награды Королевского географического общества за исследование Китайского Туркестана. В 1930-х преподавал английский язык в Японии, работал советником по английскому языку японского МИД. Был главой Дальневосточной службы Би-би-си в 1943–1952 годах. Автор нескольких книг, в том числе о народах Индостана, одна из них – «Зима в Непале» – переведена на русский язык.]
.
В отличие от многих сверстников Моррис не поддался военной лихорадке, охватившей Лондон летом 1914 года. Сухое и деревянное лицо лорда Китченера, глядящее с каждого военного плаката, напоминало лицо фанатичного ветхозаветного пророка, который «отрастил усы и надел костюм для маскарада». Моррис не испытывал никакого желания идти служить. Причиной, по которой он все-таки записался в армию, стали должность банковского клерка и скука. Моррис получил, по его мнению, вопреки всякой военной целесообразности, офицерский чин и отправился служить в 5-й Лестерширский полк. Перед отъездом во Францию он попытался развлечься с девушкой из Ноттингема, но, оставшись с женщиной наедине, он испугался и понял, что ничего не выйдет, и выбежал из номера. На следующее утро Моррис отправился к врачу, уверенный, что подцепил какую-нибудь страшную болезнь, несмотря на то что даже не успел снять штаны. Ему было всего 19. Он любил рисовать, а его страстью была музыка – «изысканная палитра звуков» Дебюсси и гений Рахманинова, на выступлении русского композитора и пианиста в Лондоне Моррис побывал.
Он оказался на фронте страшной весной 1915 года и первое яркое впечатление получил почти сразу же, заблудившись в системе окопов. Пытаясь найти дорогу обратно, Моррис подошел к радисту в наушниках, который стоял один, прислонившись к стенке траншеи, и, казалось, что-то слушал. На самом деле мужчина был мертв, хотя на теле не было видно ни царапины. Моррис в ужасе отпрянул, но затем, к своему стыду, начал смеяться. Уже скоро такую реакцию он считал нормальной.
Через несколько месяцев службы Моррис получил приказ возглавить ночной рейд на немецкие позиции. Несколько дней он разведывал местность, выползая из окопа с наступлением темноты и пробираясь по грязи в высокой траве, «сдобренной» мертвецами 1914 года. Тут мирно соседствовали останки французов и бельгийцев в лохмотьях красного и синего сукна, немцев в серой форме и британцев в истлевшем хаки. В ночь атаки 20 подчиненных Морриса погибли, еще 20 получили ранения, а рейд ничего не дал. Выжившие вернулись, не добыв полезной информации и не захватив пленных. Солдаты взвода, занимавшего позиции по соседству, «сумели принести немецкую каску с запекшейся кровью и мозгами, ее владельца, по всей видимости, разорвало на куски».
На следующий день Морриса отпустили в недельный отпуск. Когда он ехал на поезде в Кале, товарный состав на соседней колее сошел с рельсов. В результате аварии паровоз воинского эшелона взорвался, и пламя охватило первые вагоны, битком набитые солдатами. По счастливой случайности Моррис находился в конце состава и отделался ушибами и царапинами. Для тех же, кто ехал впереди, спасения не было. «Крики людей, оказавшихся в ловушке в горящих искореженных вагонах, ужаснули меня так, как никогда не ужасала война. Эта долгая агония – неподобающая смерть для солдата, она так не похожа на быструю гибель в бою».