Страница 152 из 260
Из всех многочисленных достижений экспедиции – открытия новых видов растений и насекомых, геологических исследований Херона, имевших серьезные последствия, расширения британского присутствия на всей северной стороне Гималаев – было одно, которое Мэллори не мог выбросить из головы, пока добирался домой через огромные пространства Индостана. Экспедицию отправили к Эвересту в то же время, когда наступает высокий сезон в Альпах, видимо, по наивности кто-то посчитал, что и для Гималаев это время будет оптимальным. Таким образом, участники экспедиции впервые достигли горы лишь в июне, и работать в окрестностях Эвереста пришлось в самый разгар муссона – наиболее неблагоприятное время, за исключением конца сентября, когда дуют ураганные ветры. Альпинисты и исследователи испытали на собственной шкуре и то и другое, и весьма примечательно, что все, кроме Келласа, вернулись живыми. Как писал Морсхед Джеку Хазарду, своему второму командиру на Сомме и прекрасному альпинисту, которого не взяли в экспедицию 1921 года из-за военных ран, «похоже, что май и июнь наиболее подходящие месяцы для восхождения, но я сомневаюсь, что удастся организовать экспедицию в мае 1922 года».
Однако именно этим уже вовсю занимался Комитет Эвереста. Янгхазбенд стремился не упустить волну общественного интереса, который мог ослабнуть, если следующую экспедицию отложить до 1923 года. Хинкс беспокоился, что Тибет, открывшийся благодаря Чарльзу Беллу, может закрыться вновь. Белл все еще был в Лхасе, ведя секретные переговоры, и продолжал заниматься этим, пока экспедиция находилась в стране. Хотя инициативы Белла поддерживал Далай-лама XIII, против ожесточенно выступало консервативное настроенное духовенство.
Белл помог экспедиции, но ради исследования Эвереста он не собирался поступаться ни британскими интересами, ни тем более ставить под угрозу свою безопасность и положение. Жалобы на поведение альпинистов привели его в ярость. 13 октября, то есть уже довольно поздно, он приказал Говарду-Бери, который двумя неделями ранее отбыл из Кхарты, прекратить убийство животных. Исследовательская работа Морсхеда стала огромной дипломатической проблемой. Еще до того, как экспедиция начала путь к Эвересту из Дарджилинга, Белл через Министерство иностранных дел дал специальные указания Индийскому геодезическому управлению, чтобы Морсхед не проводил изыскательских работ «вдали от основных путей и окрестностей Эвереста, чтобы не вызвать подозрений у тибетцев». 29 марта 1921 года глава Индийского управления полковник Чарльз Райдер, знавший о требованиях Белла, написал Янгхазбенду, потребовав, чтобы в прессу не просочилось никаких упоминаний о географических исследованиях. Однако Хинкс и Королевское географическое общество поступили с точностью до наоборот. Янгхазбенд получил довольно язвительную записку от Бейли через две недели после возвращения альпинистов в Англию: «Белл не очень-то рад. Он считал, что основное это Эверест, а экспедиция занялась картами».
Геолог Херон не менее сильно оскорбил чувства тибетцев. 28 сентября, через четыре дня после штурма Северного седла, Чарльз Белл получил письмо от тибетского премьер-министра с жалобой от властей Шегара. Утверждалось, что постоянные перемещения британцев беспокоят монахов и отшельников в Ронгбуке, кроме того, отмечалось, что альпинисты выкапывали из земли драгоценные камни, бирюзу и рубины в священной долине Ронгшар и в Шегар-Дзонге. «Мы согласились на исследование Эвереста, – писал премьер-министр, – но это согласие используют как предлог для раскапывания земли и добычи камней из самых священных холмов Тибета, населенных свирепыми демонами. Могут вспыхнуть смертельные эпидемии и среди людей, и среди скота. Пожалуйста, не позволяйте вашим исследователям делать сверх позволенного и добейтесь их скорейшего ухода».
Белл понимал, что никаких драгоценных камней участники экспедиции не крали и не занимались добычей полезных ископаемых, но он знал и тибетский дипломатический этикет, и тибетскую культуру, и объяснение Херона не доставило Беллу радости, особенно в свете эпидемии скарлатины, которая охватила Тибет в последние месяцы 1921 года. «Вынужден заявить, – писал Херон, – что никоим образом не нарушал покоя демонов. Я не занимался добычей ископаемых, а легкого постукивания молотком, уверен, недостаточно, чтобы встревожить даже самых робких представителей подземного братства. Может, это Уилер виноват из-за его склонности сооружать чортены и ставить станции? Однако в следующий раз я изгоню демонов благочестивым припевом тибетской мантры под аккомпанемент молотка».
Именно такое отношение привело Белла в ярость и стало причиной того, что ни один геолог, особенно Херон, не будет более сопровождать следующие экспедиции на Эверест. Также, учитывая пожелания тибетцев, в состав новых экспедиций не войдут сотрудники Индийского геодезического управления. Натуралист сможет поехать, но только при условии, что ни одно животное, птица или насекомое не пострадают.
Все члены Комитета Эвереста прекрасно понимали влияние Белла как в Лхасе и Калькутте, так и в Министерстве иностранных дел в Лондоне, поэтому начали активно действовать. 3 ноября, когда Мэллори еще плыл на корабле по Индийскому океану домой, Хинкс написал Уолластону о «срочной необходимости продолжать работу, поскольку ситуация в Тибете может измениться». В тот же день Хинкс отправил письмо Мэллори, сообщая, что вторая экспедиция состоится в 1922 году и что уже определены даты. Чтобы отправиться из Дарджилинга к горе 21 марта, альпинисты должны были отплыть из Англии 1 марта, то есть до начала новой экспедиции оставалось чуть более трех месяцев. Местность разведана. Это будет сугубо альпинистское мероприятие, все восходители отправятся на ледник Восточный Ронгбук и Северное седло, а все силы будут брошены на достижение вершины. Хинкс надеялся не только на то, что Мэллори снова поедет в Тибет, но и на то, что большую часть января и февраля 1922 года он проведет, разъезжая по стране с лекциями и собирая средства для новой экспедиции. Написал Мэллори и Янгхазбенд: «Мы не можем ждать 1923 года. Интерес общественности к Эвересту сейчас настолько высок, что нельзя допустить его охлаждения. Мы очень надеемся, что в следующем году вы снова отправитесь к горе».