Страница 143 из 260
Мэллори, разумеется, не делился ни с кем этими сомнениями. Но он чувствовал, как на него ложится бремя экспедиции, и старался следить за каждым участником, чтобы не пропустить признаков слабости. Его мнение о Говарде-Бери действительно улучшилось. Начальник экспедиции получил письма с вестью о перемирии в Ирландии, чему все обрадовались. «Довольно легкая скальная гряда» накануне фактически стала первой совместной работой на горе, и пришлось преодолеть несколько жандармов. «Я нахожу эту гимнастику на высоте более 5800 метров очень утомительной, – писал Говард-Бери, – но Мэллори, казалось, ничуть не возражал против нее». В свою очередь, Мэллори написал о Говарде-Бери: «Он шел довольно хорошо, уверенно и в целом оказался не столь неуклюжим на скалах, как можно было бы ожидать от сорокалетнего новичка».
И все же, несмотря на очевидную силу и хорошую физическую форму начальника экспедиции, Мэллори не мог довериться ему во время предстоящего штурма. То же самое касалось и Херона с Уолластоном, которые ему искренне нравились. Мэллори пообещал вечно «веселому и добродушному» Херону «взять образцы скал с вершины Эвереста». Уолластон поражал Мэллори, но он не был альпинистом: «Уолластон, на мой взгляд, вещь в себе, он трясется над своей коллекцией, в ней чего только нет – от дохлых крыс, которых невероятное количество, до бабочек. Он всегда весел и дружелюбен, но у меня сложилось впечатление, что он устал от экспедиции больше всех нас. Конечно, сейчас мы отчасти вынуждены плыть по воле ветра, подобно облакам, и стараемся не считать дни и не думать, что время поджимает».
Основными проблемами оставались нехватка времени и погода. 10 сентября Мэллори под влиянием импульса решил сдвинуть график, отправив записку Уилеру и Морсхеду, чтобы они пришли в лагерь на следующий день. «Два дня вместо четырех, – записал Уилер в своем журнале. – Мэллори довольно часто меняет планы. Ничего не остается, придется все бросить и завтра идти наверх. Как смогу закончить работу в этой долине, непонятно».
На следующее утро они с Морсхедом прошли 8 километров, набрав 600 метров по вертикали. В лагерь прибыли в полдень, но обнаружили, что Мэллори и Буллок пошли еще выше. «Здесь гораздо холоднее, – писал Уилер, – сыро и неприятно. В обед всего плюс 4 градуса».
Мэллори зря торопился. Через сутки им с Буллоком пришлось вернуться. Выпало почти 1,5 метра снега, и оставалось лишь ждать, пока днем не будет солнца, а ночью мороза, чтобы снег начал держать. Спускались они под дождем со снегом, и Буллок воспользовался своим розовым зонтиком. Пока они шли, выпало еще 15 сантиметров снега. «Куртка промокла, – записал Буллок в дневнике в тот вечер, – ночь пришлось провести в свитере. К счастью, у меня их два».
Бездействие стало пыткой. «С тех пор как я поднялся сюда с базы, не сделано ровным счетом ничего, – сетовал Уилер, – целых девять дней впустую. Это отвратительно. Мэллори, конечно, совсем измучился. Он очень азартен».
На следующее утро, 13 сентября, мороз усилился, время от времени шел снег, а к завтраку небо совсем затянуло. «В лагере очень сыро, – писал Уилер. – Делать нечего, остается только лежать в постели. Ноги почти замерзли, несмотря на двое носков и домашние туфли из шерсти. И все это я еще засунул в голенища сапог. Ночью в палатке отрицательная температура. Вода в стакане замерзла, сапоги тоже».
Днем, когда похолодало до минус 10, Говард-Бери, Мэллори, Буллок и Уилер собрались в одной палатке, чтобы сыграть в бридж. «Впервые с марта сели поиграть, – вспоминал Уилер. – Мне понравилось. Довольно равная игра». Затем выпал еще метр снега. В лагере не осталось топлива, так как любую деревяшку приходилось тащить за 8 километров из долины. «Холод и сырость пробирают до костей», – писал Уилер в письме Долли. Ему не давала покоя мысль о ящике прекрасной мадеры, обещанном экспедиции, чтобы отметить день рождения короля. Возможно, это вино уже доставили в Кхарту. «Было бы, ей-богу, неплохо! Просто слюнки текут», – думал Уилер.
Утром пришел Херон. Без вина, но с новой почтой. Некоторые письма пришли в Дарджилинг всего двумя неделями ранее. В остальном все было по-прежнему, только холод отнимал все больше сил. Даже в передовом базовом лагере британцы спали на высоте, превышающей Монблан на 600 метров. Никогда прежде люди не проводили столько времени на таких высотах и не подозревали, что с каждым часом слабеют. «Теперь Мэллори словно переключился, – отмечал Уилер 14 сентября, – с сильной спешки на ожидание. Нужна по крайней мере неделя после наступления хорошей погоды, чтобы предпринять восхождение». Мысль переждать непогоду имела все основания, но только делать это стоило значительно ниже. Днем Мэллори мечтал, как вернется к Рут, о встрече с ней на набережной в каком-нибудь залитом солнцем средиземноморском портовом городке. По ночам Буллок будил его, потому что Мэллори часто переставал дышать, как ему казалось, на несколько минут.
У Морсхеда одежда затвердела от пота и мороза, а лицо почернело от ветра и холода. Больше всех страдал Рэберн. В письме к Рут Мэллори назвал его «дряхлым, болтливым, пустым и вызывающим жалость стариком». В тот вечер Рэберн сделал любопытный жест, подарив Уилеру экземпляр своей книги «Искусство альпинизма», которая вышла из печати всего год назад. Это была не только книга, но и руководство по скалолазанию, в нем Рэберн собрал все, что знал и пережил как альпинист. Уилеру книга понравилась, но он поразился тому, что автор тащил ее с собой из Дарджилинга
[103]
[Один из известнейших оккультистов XIX–XX веков и по совместительству организатор и руководитель первых альпинистских экспедиций на К2 и Канченджангу Алистер Кроули раскритиковал Рэберна и в его лице большинство патриархов английского альпинизма, а также в целом подверг критике и одну из основных черт англичан: «Удивительно и неприятно, что английские альпинисты до сих пор не знают, что можно делать с помощью кошек и как ими пользоваться…»]
.
Мэллори видел уныние в «странных бородатых лицах» своих спутников. «Уже слишком поздно для столь масштабной затеи, – писал он Рут. – Наверняка столкнемся с сильным холодом, я не сомневаюсь, что чем дольше задержка, тем холоднее будет. С другой стороны, наконец-то наступит хорошая погода. Мои шансы, а это шанс всей жизни, полагаю, к тому времени будут уже невелики, и все мои надежды и планы улетят, куда подует муссон».