Страница 142 из 260
Мэллори был еще более прямолинеен в письме Джеффри Янгу: «Рэберн заявился… Выглядит еще более постаревшим и обрюзгшим, собственно, не выглядит, так и есть. Когда он не занудствует, я чувствую жалость. Но это бывает редко. К счастью, он не принимает участия… Неужели он всегда был таким глупцом? Невозможно представить, что он вообще смог бы руководить альпинистами на горе».
Врач экспедиции Уолластон, лично сопровождавший Рэберна в Сикким, в безопасное место, был потрясен его возвращением. Он считал, что Рэберн представляет серьезную угрозу для всех: «Рэберн, конечно, поправился, но он определенно старик, причем как умственно, так и физически, и я надеялся, что сюда он не вернется, поскольку тут ему просто нечего делать… Он совсем одряхлел после болезни».
* * *
3 сентября Уилер и Морсхед вышли с базы в Кхарте при плохой погоде и сильном снеге, желая нанести на карту подходы к Лхакпа-Ла. Они впервые работали вместе, и Морсхеду не терпелось освоить канадскую технику фотосъемки, которая позволила Уилеру сделать так много. Они прошли 11 километров вверх по долине и поставили палатку у последнего моста. Пообедав, поднялись на 1200 метров, чтобы разведать место для съемки, и повторили этот путь на следующий день, причем Морсхед задавал темп. 5 сентября они продвинулись еще на 13 километров по долине Кхарта, миновав последнюю деревню, и стали лагерем примерно в 8 километрах от передового базового лагеря Мэллори и Буллока. В тот же день Говард-Бери, Уолластон и Рэберн тоже отправились вверх, поставив палатки в 3 километрах ниже лагеря Уилера и Морсхеда. Таким образом, в разведке участвовали три группы, и все они в конечном итоге направлялись к заснеженному и ветренному перевалу Лхакпа-Ла.
На следующий день Говард-Бери, Уолластон и Рэберн присоединились к Мэллори и Буллоку в их лагере на высоте 5273 метра. 7 сентября Морсхед с утра заглянул к ним, а после обеда вернулся к Уилеру и рассказал план Мэллори. Согласно ему, Мэллори и Буллок будут ждать в передовом лагере первого ясного дня, а затем сразу же поднимутся в лагерь на 6 километрах и в течение четырех дней будут поднимать туда дрова и припасы, после чего отправятся на Лхакпа-Ла на отметку 6766 метров. Мэллори предложил, чтобы Уилер и Морсхед присоединились к нему, как все будет готово. Уилер был в восторге: такой график давал ему время завершить работу, принять участие в восхождении на Эверест и даже оставлял сутки на акклиматизацию.
Морсхед также сообщил об обстановке в верхнем лагере. «Судя по всему, Бери, Уолластон и Рэберн живут в одной палатке, – записал Уилер в своем дневнике, – а Мэллори и Буллок в другой! Довольно забавно. Бери и Мэллори не ладят друг с другом, как и Рэберн с Уолластоном, так что, если плохая погода продержится, быть ссорам». Морсхед рассказал и более важные новости, которыми Уилер поделился в письме жене. Мэллори намеревался пересечь верхнюю часть ледника Восточный Ронгбук и установить лагерь на высоте «7600–7900 метров на перевале, соединяющем Северный гребень с массивом Эвереста, и далее подниматься по этому гребню. Удастся ли это сделать – другой вопрос. Как бы то ни было, мы с Морсхедом собираемся участвовать в восхождении, и это здорово!»
Известие о штурме воодушевило их, но еще больше боевой дух в тот день подняли три тяжело нагруженных носильщика, которые медленно шли по долине вверх. «Мы внимательно рассмотрели их в бинокль, – писал Уилер, – и решили, что это, должно быть, почта!»
Почту отправили из Дарджилинга еще 1 июля, около десяти недель потребовалось, чтобы груз пересек затопленные разлившимися реками пространства Тибета. Только в передовом базовом лагере Говард-Бери получил более 200 писем, а также различные посылки и документы. Для Мэллори, пережидавшего непогоду в сырости и холоде, новости из дома были десятью «неделями любви» в конвертах. «Это всегда чудесный момент, – писал он позже, – когда получаешь почту и любовь и счастье заглядывают в каждую палатку».
В числе многих писем, полученных в тот день Мэллори, было одно, датированное 20 июля, от Джеффри Янга. Старый друг и наставник призывал к осторожности: «Организуй правильно попытку восхождения. Стремление к результату не должно подвергать вас опасности… Если вершина окажется с первого раза вне пределов досягаемости, нестрашно… Удачи! Главное – вернуться, даже вопреки амбициям». Мэллори ответил сразу же, отложив даже письмо жене.
«Возможно, еще до того, как ты получишь это письмо, будет результат, и мои предположения здесь покажутся глупыми. Но я должен их написать, потому что не могу думать ни о чем другом. Волнение, вызванное рекогносцировкой, позади, это было захватывающее приключение, и мы нашли хороший путь к горе… Сейчас вся ответственность лежит на мне. Буллок работает хорошо и надежно, но ты знаешь, насколько долго и изнурительно все время быть первым… Морсхед и Уилер присоединятся к нам на штурме. Морсхед поразительно вынослив, но, боюсь, у него не хватит легких для такой работы. Как будет подниматься Уилер, пока не знаю, но не жду от него многого. Если они оба не придут из своего лагеря, я возьму одного-двух кули, они прекрасные ходоки… Тут все дело в легких.
Господи, как бы я хотел видеть тебя, чтобы все обсудить… Джеффри, это все в целом довольно утомительно… Отношения с Бери были нелегкими, но теперь, кажется, они восстановлены, после того как вчера мы полезли по довольно легкой скальной гряде. Бери – человек со странностями, когда-нибудь я расскажу тебе, а я не люблю разногласия. В общем, нелегкое время…
Джеффри, где мне стоит остановиться? Это ужасно трудное решение, и есть не поддающаяся учету составляющая, связанная с физическим состоянием остальных, тем более в таких нестандартных условиях. И я отчасти даже надеюсь, что первым не выдержу!
Мне не жаль будет вернуться в цивилизацию и узнать, что происходит в мире. Возможно, наш мир плох, но я интересуюсь им даже здесь хотя бы как контрастом с Тибетом – ненавистной страной, населенной ненавистными людьми. У больших гор своя красота, Макалу, например, поразительна. Но в целом они разочаровывают, они бесконечно менее красивы, чем Альпы».