Страница 114 из 260
Путешествия и паломничества заняли большую часть 1920 года, в том числе поездка в долину Кхарта, где Дзатрул совершил пуджу – религиозный обряд поклонения и сделал подношения защитнице беюлов Гуру Ринпоче – беловолосой женщине, окутанной драгоценностями, которая явилась ему в видении. Но в 1921 году Дзатрул остался в Ронгбуке, занимаясь делами монастыря, вполне мирскими обязанностями настоятеля: строительством, оформлением документов, бюрократическими проблемами, налогами, которые требовалось платить властям в Шегаре. На пятом месяце, согласно намтару, Дзатрул Ринпоче увидел вещий сон. Он писал: «С востока донесся ревущий звук… После этого в Ронгбук прибыли 6 английских сагибов, 30 их слуг и 70 вьючных животных с грузами. Они разбили лагерь недалеко от восточного источника. Их начальники отправились к снежной горе, пробыли там 20 дней, но не смогли подняться на нее. Затем они ушли, не причинив вреда ни животным, ни людям в округе. Они ушли через Кхарту».
Прибытие экспедиции на Эверест – первых европейцев, которых увидели монахи Ронгбука, – удостоилось лишь краткого упоминания в намтаре, всего нескольких строк. Для Дзатрула Ринпоче лето выдалось напряженное. В монастыре проживали более 450 монахов. Нужно было провести тантрические инициации, прочесть весь Канджур – основной канон буддизма, подготовиться к большим празднествам. После завершения медитации община провела для настоятеля ритуал долгой жизни. Выше по долине Ронгбук затворники, практикующие чод, выходили из пещер, чтобы танцевать свой танец. Это было одно из наиболее пустынных и отдаленных мест Тибета.
* * *
27 июня Мэллори и Буллок вместе с пятью носильщиками стартовали рано, еще при свете луны. Предстояло исследовать ледник Ронгбук. Через полтора часа они достигли конца морены, а затем, перейдя в темноте через водный поток, который тек из льдов выше, пересекли котловину с массивными валунами и нагромождением льдин, покрытых перетертой скальной породой, и отправились вверх по западной стороне ледника. Солнце взошло около семи утра, и группа остановилась в тени большого камня на завтрак. Еще час тяжелой ходьбы вымотал носильщиков. Мэллори отметил, что они поднялись всего на 600 метров, а настроение уже упало, и смех сменился ворчанием от усталости. Буллок тоже страдал. На такой высоте все они были словно новорожденные, только научившиеся дышать. Лагерь возле монастыря, откуда вышел отряд, находится на отметке 4876 метров – весьма скромная по гималайским меркам высота, но, как отметил Мэллори, это выше вершины Монблана. Он решил по возможности проверить себя на выносливость и стал шагать все быстрее, но один из носильщиков пока держал его темп. Спутник Мэллори был невысоким, напишет он позднее, «крепким, с развитой мускулатурой, но он не владел искусством ритмичной ходьбы и гораздо хуже балансировал, прыгая с камня на камень».
Вскоре Мэллори мчался вперед по-прежнему вдоль края ледника, который постепенно отклонялся к западу. Наконец он остановился, чтобы подождать остальных. Носильщики сели отдохнуть, а Мэллори с Буллоком поднялись выше по близлежащему склону, чтобы осмотреться. Как и предполагалось, они подошли к устью бокового ледника, который сливался с Ронгбуком. Сейчас они находились на высоте 5638 метров. Облака скрывали путь дальше, но этот новый ледник, названный Мэллори Западным Ронгбуком, казалось, поднимался все выше, устремляясь к широкой котловине, которая, по всей видимости, находилась у подножия Эвереста. Было очевидно, что все это пространство придется исследовать.
Британцы решили вернуться в лагерь другим путем – пересечь ледник Главный Ронгбук и пойти назад по противоположной его стороне. Это оказалось большой ошибкой. В Альпах ледники, если в них немного трещин, являются наиболее простым путем к горе. В Гималаях же это скорее хождение по мукам, ледники здесь представляют собой лабиринт из озер талой воды, трещин, ледовых башен невероятной величины. Три часа кряду Мэллори рубил ступени во льду, пока они пробирались через «нагромождение удивительных льдин, многие из которых были более пятнадцати метров в высоту». Это стало хорошей тренировкой для носильщиков, которые не знали базовых навыков работы с альпинистской веревкой, и весьма изнурительным занятием для Мэллори, который дважды провалился под лед и основательно вымок. Яркие солнечные лучи отражались от изломанной поверхности ледника, вызывая у людей вялость, словно от теплового удара. Когда они наконец достигли противоположного края ледника, преодолев за все это время не более 1,5 километра, пришлось дать себе более часа отдыха. Затем люди поднялись на край ледника и побрели обратно к лагерю, куда прибыли только вечером, совершенно измотанные семнадцатичасовым походом.
На следующее утро было решено отдохнуть. Буллок раздал всем кошки. Мэллори большую часть утра изучал верхнюю часть Эвереста. Длинных пологих снежных склонов, которые видны на фотографиях, сделанных издалека, похоже, на самом деле не существовало. «Нужны хорошие альпинисты, а не растерявшиеся и уставшие люди, – размышлял он, – работа сложнее, чем я предполагал… Эта гора будет трудной для восхождения». Буллок считал подъем по Западному гребню в принципе невозможным. Мэллори смотрел на проблему с бо́льшим оптимизмом. Но очевидно, что предпочтительнее было попробовать Северо-Восточный гребень. Однако сначала требовалось подобраться ближе к горе и разведать Северное седло, а также исследовать местность с запада и с юга – оставалась надежда на то, что удастся найти менее страшную стену, чем Северная стена. Они решили оставить одного носильщика в лагере, подняться с остальными вверх по долине и поставить передовой лагерь в 1,5 километра ниже устья Западного Ронгбука. Оттуда планировалось исследовать верховья обоих ледников, ориентируясь на вершину Эвереста. Мэллори чувствовал себя прекрасно и был очень воодушевлен. «Моя дорогая, это потрясающее дело, – написал он Рут. – Не могу передать, как оно захватывает и какие перспективы открывает. И как все это прекрасно!»
Где-то около пяти дня Мэллори и Буллок пришли в монастырь Ронгбук, чтобы договориться о снабжении продовольствием. Они осмотрели святыню и богато украшенный, недавно построенный молитвенный зал, но в целом монастырь не произвел на них большого впечатления. «Не особенно интересно после Шегар-Дзонга, – отметил Буллок в своем дневнике. – Ни один старший монах не появился, чтобы показать нам окрестности. Утром настоятель, который уже год ни с кем не встречается, прислал подарки – муку, соль и молоко».
* * *