Страница 113 из 260
Ронгбук привлекал буддийских искателей еще со времен Падмасамбхавы, который, по преданию, провел в долине 7 месяцев в полном затворничестве в темноте и оставил в земле терма. В XI веке тибетская йогиня Мачиг Лабдрон пришла в Ронгбук, чтобы разрушить догматизм посредством духовной практики, которая стала известна как чод, что буквально значит «отсечение» – отсечение привязанности. В молодости Мачиг Лабдрон слыла известным буддистским ученым, но впоследствии решила освободиться от любого умствования, считая, что истинного освобождения можно достичь лишь путем разрыва привязанностей в физическом мире. Согласно идее Лабдрон, катализатором перемен является природа, самые страшные места ее – наиболее дикие и пустынные пейзажи, где нет места человеку. «Пока реальность не станет ужасающей, – писала она, – нельзя достичь освобождения… Поэтому отправляйтесь в страшные и пустынные места, уединяйтесь в горах… не отвлекайтесь на доктрины и книги, а получайте реальный опыт, посмотрите в лицо своим демонам, уничтожьте гордыню, тщеславие и привязанности и отдайте свое тело в дар дикой глуши».
Просветление в священном экстазе стало сутью практики чод. Мужчины и женщины уходили в самые отдаленные горные ущелья, чтобы не просто жить в пещерах, а обратить взор внутрь себя, в собственный мир. Со временем они принимали облик тех самых демонов, которых стремились победить: лица черные от сажи, не стриженные годами ногти, спутанные и свисающие до земли волосы. В самые холодные зимы у них не было ничего, кроме трезубца и куска ткани, чтобы прикрыться, чаши из человеческого черепа, ритуального колокольчика, двустороннего барабана и трубы, также сделанной из кости человека. Спали адепты чод в вертикальном положении. Утром, прежде чем выпить горячей воды, они насухую глотали ячменную муку, чтобы накормить червей в своих внутренностях. Ночами они танцевали с барабаном и трубой перед божествами и дакинями, попирая ногами цепи и привязанности сансары. Говорили, что, когда такие отшельники умирали, на небе появлялась радуга – знак того, что их душа снова растворилась в ясном свете.
* * *
Среди тех, кто медитировал в долине Ронгбук в конце XIX века, был молодой монах по имени Нгаванг Тензин Норбу. Он родился в долине Кхарта, неподалеку от Эвереста, в год Огня-Кролика, то есть в 1866 году. Жизнь его была тяжелой, мальчик знал, что такое нищета и боль потерь. Его брат умер в 14 лет, сестра – при родах в 20. Отец был пьяницей. Нгаванг учился в монастыре Миндролинг в нескольких десятках километров к юго-востоку от Лхасы, но без денег и поддержки был вынужден просить милостыню, чтобы выжить. Однако он не терял присутствия духа. В свое первое затворничество мальчик ушел в 14 лет, и так велико было его сострадание, что одно только пение птиц напоминало ему о глубине человеческих страданий. Когда юноша завершил испытание, лама Трулшик Ринпоче велел ему отправиться в долину Ронгбук. Нгаванг запротестовал, ибо земля эта непригодна для жизни. «Кто сказал, что для познания дхармы нужны трава и деревья?» – спросил учитель. И тогда Нгаванг отправился в Ронгбук и более 3 лет медитировал в пещере без двери, зная, что в любой момент может прийти гималайский медведь и сожрать его. Поначалу у Нгаванга был сопровождающий, который, однако, быстро ушел, поскольку условия, в которых жил Нгаванг, оказались непосильно тяжелыми. Но сам юноша упорно продолжал медитировать, несмотря на то что не имел ни теплой одежды, ни нормального убежища, ни еды. Когда Нгавангу исполнилось 25, он отправился в Шегар, чтобы принять монашеские обеты.
В то время единственными строениями в Ронгбуке были несколько хижин, в которых медитировали монахини. Но в 1901 году Нгаванг Тензин Норбу в возрасте 35 лет вернулся в долину, решив основать монастырь в этом высочайшем из святилищ. Он возвел храм и построил жилье для растущего круга учеников – монахов и монахинь, заручившись покровительством купцов в Тингри и шерпов в Солу-Кхумбу. Харизма и духовная сила Нгаванга оказались столь велики, что его стало почитать население, живущее в окрестностях Эвереста как с тибетской, так и с непальской стороны.
Дети, пораженные его необыкновенным сходством с Шакьямуни, называли его Будда из Ронгбука. Для их родителей он был Дзатрул Ринпоче, открыватель терма, живое воплощение Гуру Ринпоче. Будучи признанным мастером чод, Дзатрул Ринпоче отправил в горы более тысячи человек, чтобы они встретились со своими демонами. Однажды, когда Ринпоче было уже много лет, новичок-аскет спросил, как поступить, если у входа пещеру появится йети и прервет его медитацию, на что тут же получил ответ: «Конечно же пригласить его на чай!»
Как и многие великие тибетские ламы, Дзатрул Ринпоче надиктовал намтар, духовную автобиографию. Это не отчет о личной жизни, но скорее сборник ритуальных практик, придающих жизни смысл и трансцендентность. В тексте со множеством подробностей описывается знание Ринпоче более чем сотни тайных обрядов, обетов, благословений и очищений, а также перечисляются основные жизненные вехи в связи с этими церемониями. Но содержатся в автобиографии и вполне «земные» события, хотя представлены они хронологически не всегда линейно. Так, большую ступу в Ронгбуке, как говорится в намтаре, построили только в 1919 году, то есть за два года до того, как ее увидел Говард-Бери, посчитавший это сооружение весьма ветхим. Ринпоче сам замешивал раствор, соединяя землю, воду и священные реликвии, включая прах мумифицированных останков искателей терма и волосы, которые, как говорят, принадлежали Миларепе. Закончив строительство, Дзатрул отправился в Непал, чтобы освятить новый монастырь – Тьянгбоче, который он впервые увидел во сне. Чтобы добраться до Кхумбу, пришлось перейти Нангпа-Ла. Через перевал его перенесли в паланкине 8 человек, такой чести удостаивались только высшие ламы. День был прекрасным, вспоминал Ринпоче, «никаких метелей, только небольшой весенний дождь». Когда он со спутниками достиг Тьянгбоче, над новым монастырем возникла пятицветная радуга, а на следующий день, когда Дзатрул делал подношение можжевельником, на небе одновременно появились солнце, луна и звезды.