Страница 109 из 260
Суббота прошла в напряженном ожидании – группа пошла вверх по течению, к месту слияния с Ронгбук-Чу и долгожданному маршруту к горе. Примерно через час они достигли Чобука и остановились разгрузить животных. Грузы и люди попали на другой берег реки по шаткому навесному мосту, а яки пустились вплавь, подгоняемые криками и градом камней. Теперь оставалось лишь следовать вверх по течению Ронгбук-Чу, идя по ее орографически правому берегу. К полудню они вошли в узкое ущелье с красными известняковыми скалами, дождевая вода стекала по каменной поверхности, питая луга с желтыми астрами и примулами, карликовыми рододендронами и дикими розами. Увиденное напомнило Мэллори Альпы: жаркое летнее солнце, недвижный воздух, аромат можжевельника… У него возникло сильное желание лечь и уснуть, ведь они почти не видели зелени с тех пор, как попали в Тибет. Но Мэллори переборол искушение и пошел вверх по длинной долине, окруженной бесплодными холмами, склоны которых выглядели однообразными и унылыми в ярком солнечном свете. По обеим сторонам тропы время от времени виднелись туры из камней, сложенные паломниками.
Наконец тропа вывела на горизонтальную местность, и впереди англичане увидели две белые ступы, буквально затянутые в кружево из красных и желтых молитвенных флажков. Носильщики останавливались и выкрикивали приветствия. Несколько человек бросили на ветер пачки белых бумажек, на каждой из которых была начертана мантра Гуру Ринпоче «Ом ма ни пад ме хум» – шесть слогов, представляющих шесть сфер существования, которые необходимо пройти, прежде чем сансара очистится через сердечную сущность Будды
[86]
[Это одна из трактовок мантры. Шесть сфер существования, или миров, это соответственно мир адских существ, мир голодных духов, мир животных, мир людей, мир полубогов, мир богов.]
. Мэллори с Буллоком тоже остановились на перевале в «полном изумлении», но они смотрели на юг. Позднее Мэллори вспоминал, что они ожидали увидеть Эверест с перевала, «надеясь получить ответы на многие вопросы. Но вид Эвереста заставил забыть обо всем. Мы забыли о трудностях пути, о каменистых пустошах… Мы не задавались более вопросами и не обменивались впечатлениями, а просто глядели».
Они созерцали один из самых замечательных горных пейзажей. Длина долины Ронгбук, ведущей к Эвересту, 32 километра, перепад высот в нижней и верхней части более 1200 метров, при этом долина удивительно прямая и кажется плоской, а массивные ледяные образования на дне ее выглядят оторванными от горы, с которой стекают. Высокие хребты по бокам дают направление взгляду на юг, где грандиозная Северная стена Эвереста, возвышающаяся на 3 километра, разрушает перспективу, создавая одновременно иллюзию и близости, и глубины, и кажется, что горы можно достичь в одно мгновение либо вообще никак. «В конце долины, – писал Мэллори, – над ледником Эверест возвышается не как отдельный пик, но как огромный массив».
Видимость была абсолютной, и Мэллори не терял ни минуты. Он любил лазать по гребням, и, поскольку о подъеме по Северной стене не могло быть и речи, его взгляд сразу же устремился на линию горизонта. Мэллори понятия не имел, каков Эверест с южной стороны, но с северной взгляд притягивали два отходящих от вершины гребня. Один шел на запад, обрываясь на несколько тысяч метров. Это было невозможное лезвие изо льда и снега длиной не менее 5 километров. Другой гребень казался более перспективным, он вел от вершины вниз, постепенно крутизна росла – гребень под крутым углом уходил на северо-восток на протяжении примерно 5 километров.
Северо-восточный гребень в нижней части выглядел не менее страшным, чем западный. Но Мэллори разглядел, что в точке, где гребень становился более пологим, от него на север отходит плечо. Разглядеть его подножие не получалось – скрывали горы, образующие восточный фланг долины Ронгбук. Но Мэллори правильно предположил, что эти горы образуют неразрывный хребет, перпендикулярный Северо-Восточному гребню Эвереста, из чего следовало, что у плеча наверняка имелось понижение – седловина. Поднявшись на это седло, альпинист сможет выбраться на Северо-восточный гребень, минуя большинство опасностей, и, судя по всему, оттуда получится подняться на вершину. Но даже в этом случае восхождение будет сложным. Мэллори писал Рут: «Достаточно сказать, что здесь самые грандиозные гребни и ужасающие пропасти, которые доводилось видеть, а все предположения о легком снежном склоне – миф». Тем не менее Мэллори почти сразу, с расстояния 30 километров определил то, что впоследствии окажется ключом к горе, – Северное седло, которое он позже назовет «седлом наших устремлений». Оставалось понять, как добраться до этой седловины.
* * *
Утром 24 июня Говард-Бери планировал отправиться из Тингри вместе с Уилером и Хероном, однако он провел слишком много времени в фотолаборатории, надышался химикатами и потерял голос. Начальник экспедиции поправился через два дня, в течение которых Уолластон с товарищами, к ужасу местных жителей, занимались поимкой и убийством крыс, птиц, ящериц, жуков и рыб для Британского музея. Наконец утром 26 июня Говард-Бери отправился на юг догонять Уилера и Херона. Он пересек равнину Тингри и через 15 километров достиг деревушки Шарто. По пути Говард-Бери нанял нового слугу, тибетца по имени Пу, «умного парня, который очень редко напивается». Пу оказался великолепным поваром и остался с англичанами до конца экспедиции. В первую ночь возле Эвереста дул сильнейший ветер, небо освещали вспышки от молний, а Говард-Бери изысканно отужинал диким чесноком, листьями репы и другой зеленью, которую удалось собрать, и понаблюдал за стадом диких ослов, пасшихся на окрестных ячменных полях.