Страница 3 из 16
Одно дело – знать, что Он где-то там: живет, лечит свою спину, учится заново держать ракетку, изводит реабилитологов и укладывает в кровать влюбленных дурочек. И совсем другое – встречаться каждый день в одних стенах и спасать его спортивный зад от толпы фанаток.
– Для начала он должен на это подписаться, – роняю я едва слышно, и пока Яна не устроила допрос с пристрастием, вылетаю из приемной.
***
Поездку по запрещенному адресу откладываю до последнего.
Весь день решаю текущие вопросы. Связавшись с отелем в Монте-Карло, прошу придержать нашу бронь на жильца без фамилии. Уточняю у агента Варфоломеева детали расторжения контракта. Напрягаю врача, массажиста и прочий персонал задачей – подготовиться к приему новой ракетки.
И лишь в пять вечера, когда официальный рабочий день подходит к концу, решаюсь ехать.
– Тебя подвезти? – спрашивает скучающий на парковке Витя, наш штатный водитель.
– А главный домой не собирается?
Подхожу к своей двухместной ласточке. Ласково глажу блестящий черный бок и распахиваю дверцу.
– Алишер Тимурович сказал, что сегодня задержится. А если тебе нужно будет куда-то там поехать, отвезти с фанфарами, – весело кивает на мигалку, которая уже запылилась в салоне.
– Нет, спасибо! – шарахаюсь, как кошка от собаки.
– Ну, смотри! – жмет плечами Витя. – Мне несложно.
– Я как-нибудь без фанфар и лишнего внимания. – Ныряю в салон и тут же захлопываю дверцу. – Поберегу нервы дорожной полиции.
Представив, как въезжаю в знакомый двор с сиреной и мигалкой, мысленно плюю через левое плечо и завожу двигатель.
***
Дорога от спортивного центра до Остоженки занимает целый час. Я умудряюсь попасть во все возможные пробки, переговорить с мамой и трижды накрасить губы помадой.
С последним какой-то клин. Мне то нравится отражение в зеркале, то оно кажется слишком вызывающим, то, наоборот, жалким, словно я косметикой пытаюсь прикрыть свой страх и дурацкую неуверенность.
– К черту все!
Превращая губы в два распухших пельменя, снова стираю помаду. И чтобы больше не соблазняться, швыряю ее за сиденье.
– Потерпит как-нибудь, – раздраженно кошусь на себя в зеркало и чуть не стону от того, что там вижу.
Укладка все еще держится. Мои каштановые волосы аккуратными волнами лежат до самых лопаток. Белая рубашка вроде бы нигде не помялась. Но лицо оно выдает меня с потрохами.
Карие глаза блестят, как после ударной дозы алкоголя. На щеках предательский румянец. Подбородок заострился как после жесткой голодовки. А на большое алое нечто между подбородком и носом лучше вообще не смотреть.
«Как после ночи безумного секса», – проносится в мыслях.
«Как в прошлом. С Ним. До того, как я загнала себя в монастырь под названием «Работа»» – подсказывает гадкий внутренний голос.
– Прекрасный настрой перед встречей! – поздравляю себя вслух, распахивая дверцу. – Осталось повесить на палку свое белое белье и, размахивая им, как флагом, вломиться в квартиру этого мерзавца.
Картинка в воображении выходит настолько дикой, что я внутренне вздрагиваю. На миг вжимаюсь лопатками в кожаную спинку сиденья. Делаю глубокий вдох. И забрав с соседнего сиденья чертову папку, спокойной, уверенной походкой иду к нужному дому.
Глава 4
Первую остановку я делаю возле двери подъезда. По-хорошему, нужно позвонить в домофон, представиться и попросить войти. В любой другой ситуации я бы даже не задумалась: нужно это или нет.
Однако сейчас упрямство берет верх. Не хочу давать своему визави ни секунды форы! Раз уж мне так повезло, пусть он тоже хлебнет удовольствие по полной.
Вместо номера квартиры набираю по памяти цифровой код и ныряю в просторный подъезд. Будто время остановилось, здесь все по-прежнему. Старая бирюзовая плитка на полу. Белые стены с лепниной под потолком. Кованая лестница и живые цветы в огромных керамических вазонах.
Идеальный интерьер для какого-нибудь депутата или банкира. Статусно и дорого. И уж никак не для спортсмена топ-уровня.
В прошлом меня это забавляло. Ну какой теннисист добровольно поселится в элитном бабушатнике? А теперь не хочу думать, почему он до сих пор здесь. Не хочу представлять, как он со своей больной спиной поднимался по лестнице на третий этаж. И точно не собираюсь сочувствовать.
«Я просто зайду, сообщу о назначении и оставлю документы», – настраиваю себя перед тяжелой деревянной дверью с номером «тринадцать».
«Никаких уговоров, улыбок и просьб!» – подношу руку к кнопке звонка.
И, закрыв глаза, жму.
– Открыто! – доносится из квартиры мужской голос.
Чтобы не оказаться слишком большим сюрпризом, я еще раз нажимаю на кнопку звонка. Терпеливо жду, когда хозяин лично распахнет передо мной дверь.
Но этот баран раздраженно повторяет «Открыто!» и с до боли знакомой хрипотцой добавляет:
– Хватит насиловать звонок!
Этот последний приказ снимает с меня все моральные ограничения.
Больше не заботясь о нежной психике легенды, я толкаю дверь и, как к себе домой, вхожу в темный коридор.
– Вот и на хрена было трезвонить? – с этими словами огромное тяжелое тело впечатывает меня в стену, и загребущие руки сжимают мою пятую точку.
– Я – собираюсь сказать, что это я, а не кто-то там другой.
Но в этот момент горячий язык нахально врывается в мой рот и затыкает его самым древним способом.
Целуется ублюдок с таким напором, что столбенею. Безвольно позволяю трахать меня языком по самые гланды. Вылизывать, словно сливочное мороженое. И мять мои ягодицы, так что задница начинает гореть и требовать большего.
Эпический финал многолетнего целибата! Падение ниже плинтуса прямо на старте. И с кем...
– Нет! – рычу, разорвав поцелуй.
Что есть силы, бью его по плечам. Широким, мускулистым и твердым, как из камня. Пытаюсь дотянуться до лица, чтобы оставить ногтями зарубку. Только эта спортивная сволочь оказывается быстрее.
– Поиграть захотела? – гад резко разворачивает меня лицом к стене. – Сейчас поиграем!
Проталкивает палец между моих губ и вжимается в попу всем своим достоинством. Горячим, большим, и, кажется, без белья.
– Соси! – командует на ухо. – Ты же за этим сюда пришла.