Заставь поверить. Бывшие

Как только Макс вылетает из кабинета, Алишер Тимурович Хакимов приглашает меня зайти. Догадываясь, о чем будет речь, я заранее сажусь на любимый стул – подальше от главного и мысленно представляю, как рву на кусочки гребаный пресс-релиз.

– Как отдыхалось, Алинка? – притворно-ласковым тоном интересуется босс.

– Если бы знала, что здесь замена, отдыхала бы и дальше.

У нас, конечно, субординация, уважение и прочее, но лебезить я тоже не обязана. Мне, как менеджеру и координатору сборной, должны были первой сообщить о перестановке. В других случаях Хакимов не стеснялся звонить после работы, в выходной день и даже ночью.

Между нами не было никаких тайн, касательно игроков. А тут сюрприз за неделю до начала турнира.

– Значит, ты уже в курсе замены в сборной, – ослабляет галстук Хакимов.

– Бумажку на столе у вашей секретарши случайно увидела.

– Ты это притормози малек! Не я инициатор этой рокировки. Все претензии к спонсорам. Будь моя воля, я бы тоже кого-нибудь другого взял на место Варфоломеева.

На последней фразе он так выразительно потирает бороду, что сразу становится ясно – врет.

– Мне сейчас нужно поменять билеты, изменить бронь в отеле, по новой согласовать графики тренировок и решить еще с сотню срочных вопросов.

– Алиночка, ну ты же у нас суперженщина. Тебе ж это одной левой.

«А вот это уже косвенная агрессия!» – подмечаю я.

Похоже, Максим уничтожил под ноль весь запас терпения Хакимова. Не каждому такое удается. Далеко пойдет золотой мальчик!

– Если вы хотели посочувствовать, то это совсем другие слова, – сбавляю обороты.

– Нет, драгоценная моя. Сочувствовать я тебе не буду. На это у нас времени нет. Но вот что нам действительно придется сделать

Он замолкает, не договорив. И кладет передо мной на стол листок с какой-то надписью.

– Что это? – пытаюсь прочесть. Однако даже Нестор, наш врач, пишет разборчивее.

– Это, милая, домашний адрес нашей новой ракетки. Тебе придется смотаться к нему домой и лично сообщить о зачислении в сборную.

– Подождите – подпрыгиваю с места, словно кресло подо мной полыхнуло.

– Никакого ожидания! – отрезает Алишер Тимурович. – Сама знаешь, как у нас сроки горят.

– Я – откашливаюсь. – Я не поеду к нему.

– Что?

– Почему нельзя сообщить по телефону? – хватаюсь за эту мысль, как за спасательный круг.

У каждого человека свои отношения с топографией. В моей карте города сразу несколько бермудских треугольников – мест, куда нельзя заглядывать и которые нужно объезжать по большой дуге. Адрес нашей легенды значится в этом списке под номером один.

– Если у вас нет номера телефона, я найду! – вытягиваюсь в струну перед боссом.

– Дорогая ты моя девочка, – качает головой главный, – если бы все было так просто!

Он с кряхтением встает из-за стола. Шаркающей походкой, которая выдает все старые травмы и преклонный возраст, подходит к окну. И будто забыл о моем присутствии, начинает рассматривать клены на соседней улице.

Не знаю, сколько длится эта игра в молчанку. Может, минуту. Может, больше. Но когда я уже собираюсь убраться из кабинета, Хакимов неожиданно продолжает:

– Это спонсоры подкинули идею министерским. А те – машет рукой. – Им лишь бы спихнуть все. С больной головы на здоровую.

– Только не говорите, что – осекаюсь. Не могу произнести свою догадку вслух. Язык не поворачивается.

– А то и вышло! – Босс со вздохом поворачивается ко мне. – Все согласовали. Документы подписали. Варфоломеева отправили лечиться. А у его сменщика даже согласия спросить никто не додумался.

– Он совсем не в курсе?..

Делаю медленный вдох на четыре счета. Паузу на четыре и такой же медленный выдох.

– Агент, скорее всего, в курсе. Он у него ушлый парень. Без смазки в любую везде пролезет. Но соглашение пока без подписи.

– И вы хотите, чтобы я

Новый вдох на четыре. Плавная пауза и снова по кругу.

– Скатайся к нему. Бумажки отвези, – Алишер Тимурович взглядом указывает на тонкую папку, лежащую на краю стола. – Поулыбайся немного. Ну и убеди, что это ему нужно. Честь Родины. Призовые. И громкое возвращение в большой спорт. Не каждому дается такой шанс! Пусть пользуется.

Глава 3

Папка жжет руку, словно в ней не документы, а обогащенный уран. Отличное начало дня и возвращение из отпуска!

Не задание, а сюжет для ночного кошмара.

Лет семь назад со мной случались такие. Даже действующие лица были теми же – один несносный тип, я и унижение, от которого невозможно отмыться.

Несколько месяцев просыпалась со слезами на глазах. Как последняя идиотка, до утра ломала голову: «Почему?». А потом каждый раз заново собирала себя по кусочкам, чтобы жить дальше.

– Ну как главный, осчастливил новым игроком? – спрашивает Яна, стоит мне выйти из кабинета.

– Не знаю теперь, как пережить столько счастья.

Сминаю бумажку с адресом и бросаю в мусор. Даже если бы я хотела забыть, где живет наша легенда – боюсь, не спасла бы и лоботомия.

– И как скоро мы увидим его на корте федерации? – восторженно хлопая ресницами, интересуется Яна.

Вместо ответа в моей голове тут же всплывает куплет старой песни: «Наверное, в следующей жизни, когда я стану кошкой. Ла-ла. Ла-ла»

– Как только он даст добро – на секунду задумываюсь. – Или не даст.

– Чур, тебя, Алинка! Не шути так! Паша уже целую команду фотографов организовал. Хочет фотосессию на площадке сделать. А мне сейчас нужно журналистов обзвонить.

– Не торопились бы вы, – осторожно намекаю.

– Такая новость попадет на главные полосы всех журналов, – отрезает секретарша. – А если он действительно так хорошо восстановился, как об этом говорят, то – тянет паузу, – может, и мастер-класс устроим. Как с Максимом в марте.

– Толпы девиц нам тогда чуть дверь в раздевалку не вынесли, – передергиваю плечами.

С охраной мы в тот день облажались по всем фронтам. Макса пришлось эвакуировать через черный ход, а фанаткам вместо «тела» выдать гору сувениров.

– С этим – Яна похлопывает пальцем по пресс-релизу, – они дверь вместе со стеной снесут! Попомни мое слово! Никакое ограждение не спасет.

Она улыбается так, будто радуется штурму родного спортивного центра. А мне становится еще хуже.