Страница 70 из 102
губами «Выражение», и я спешно возвращаю на лицо маску «фиалочки».
– Я… – лицом строю из себя дурочку. Впрочем, и чувствую себя таковой тоже. – Не совсем
понимаю вас, Ваше Величество… Ведь я уже сказала капитану спасибо.
– Скажите ещё раз, – требует император, – только уже на приёме.
– Ни за что! – рычит Дастан. – Это исключено!
Я не понимаю, о чём идёт речь. Но, судя по реакции принца, это явно грозит мне чем-то
нехорошим. Не обращая на сына никакого внимания, император, не прерывая зрительного
контакта, говорит тоном, исключающим для меня всякую возможность отказа:
– Через неделю состоится большой приём, посвящённый возвращению моего среднего сына во
дворец. И я не вижу возвращения более эффектного, чем если там же на приёме юная прелестная
саморрийка прилюдно поблагодарит доблестного капитана, спасшего ей жизнь во время нападения
салларов.
– Этому! Не! Бывать!
Смотрю на Дастана. Дастан похож на хищника. Хищника в ярости. И я становлюсь его
отражением, когда до меня медленно, но верно доходит,
чего
хочет от
меня Килаир. Одновременно показать двору, какой у них бравый принц – и наказать Дастана за
его попытки обелить салларов, через него же выставив их в самом чёрном свете. Мои глаза
заволакивает красная пелена.
– Она не сделает ничего подобного!
Даже не замечаю, как Дастан вскакивает. Он стоит, воплощение холодной ярости, и я чувствую,
что готова взорваться рядом с ним, вместе с ним. Меня накрывает такая ненависть к Килаиру,
что я даже удивляюсь, почему Килаир не сгорает в ней на месте.
– Договор, – говорит император, глядя на сына, – ты подписал магический договор, гдё
черными нитями по белому полотну написано, что ты сделаешь
всё
для
блага родной семьи. То, что я сейчас предлагаю, и есть благо для семьи, Дастан.
– Мне плевать. Она не станет этого делать, – Дастан хватает меня за руку и тянет, вынуждая
встать, – со мной можешь делать всё, что угодно, но я не позволю ей стать ещё одной твоей
пешкой. Только не ей.
«Только не ей». Дастан уводит меня из зала прочь, а в моих ушах так и стоит «только не ей».
Смотрю на него и понимаю, что если мы сейчас уйдём прочь, это не решит наших проблем. Что
тогда надо убегать всю жизнь, а я этого не хочу. Понимаю, что Дастан хочет уберечь в первую
очередь меня, но понимаю также, что Килаир его накажет. Так или иначе найдёт способ. Дастану
и так пришлось вернуться в это место из-за меня, ведь это я заварила всю эту кашу с
салларами. Значит, и расхлёбывать её тоже мне.
У самых дверей я замираю, не позволяя Дастану вывести меня прочь. Он оборачивается, не
понимая, почему я застываю. Глядя в его глаза, я тихо шепчу:
– Прости, Дастан. Но мне надо решить это самой.
Прежде чем он успевает опомниться, освобождаю свою руку из его хватки и возвращаюсь
обратно. Что ж, пришло время сбросить маску. Теперь я – та, кто есть. Наглая, уверенная,
знающая цену себе и своим словам злая попаданка. Поэтому мой голос, когда я вношу своё
предложение императору, звучит чётко и решительно, ничем не напоминая то тихое робкое
блеяние, которым я прикрывалась ранее:
– У меня есть встречное предложение, Ваше Величество. Вы освобождаете Дастана от условий
магического договора, признаёте ошибки своих предков, рассказываете о салларах правду и
помогаете им в меру своих возможностей, чтобы загладить свою вину. Взамен я дам вам то, что
не только поможет вам обелить репутацию императорской семьи, но и возвысит вас в глазах
простых людей.